– Ты, что творишь? Сумасшедшая! – выругался Андрей.
– Подожди. Не гони меня. Я даже не успела узнать твоё имя.
– Зачем оно тебе?
– Я им хочу назвать своего будущего сына.
Андрей задумался, после чего сдался:
– Андрей.
– Какое прекрасное мужественное имя.
– Ладно, мне надо работать.
– Поехали ко мне в гости.
– Я занят, и потом у меня есть жена.
– Тебя этот факт вроде не всегда останавливал.
– Теперь останавливает.
Кое-как Андрей тогда отвязался от Аллы, но она не сдавалась. Она выведала хитростью у диспетчеров номер телефона Андрея и принялась ему названивать, настаивая на встрече. Алла умоляла не отталкивать её. Андрей просил оставить его в покое. Алла грозила ему:
– Я расскажу всё твоей жене, обо всём, что было между нами.
Андрей только рассмеялся на эти угрозы.
– Валяй. Она у меня не ревнивая.
Алла не успокоилась. Она звонила ему по несколько раз в день, измотав ему все нервы. Тогда Андрей предложил ей во время очередного её звонка:
– Давай я встречусь с тобой, но это будет последний раз.
– Хорошо, – легко согласилась Алла.
– Точно один раз и всё. Обещаешь?
– Обещаю.
Накануне Андрею звонил Мартыненко, справлялся, не нашёл ли тот ещё какую-нибудь партнёршу для новых съёмок. Старый фотограф соглашался снимать бесплатно. Съёмки заводили Андрея. Ему хотелось попробовать ещё, но не с Еленой, а кем-то ещё. Кроме Аллы других кандидатур у него не было. По телефону он рассказал ей о съёмках. Она, недолго думая, согласилась со всеми его условиями. Андрей несколько расстроился, когда подхватил Аллу у подъезда её дома. Её глаза пылали нездоровым блеском. Он понял, что она готова была ради него не только сниматься голой, но спуститься в саму преисподнюю. На съёмках у Мартыненко Андрей с трудом расслабился. Алла душила его своей любовью во время каждого кадра, готова была исполнить любую его прихоть. То же самое было и с Еленой, другое дело, что к Алле Андрей не испытывал никаких чувств, кроме похоти. После съёмок Алла принял душ и оделась. Андрей всполоснулся лишь слегка. Основательно мыться было лень. Дурная болезнь прошла, а с ней и страх подхватить какую-нибудь новую гадость. Андрей велел Алле идти к машине и ждать его там. Когда она ушла, Мартыненко спросил Андрея:
– Как тебя удаётся покорять таких фантастических женщин?
– Секрет фирмы, – буркнул Андрей.
– Приводи ещё кого-нибудь. Фотки я пришлю тебе завтра на твоё мыло.
– Хорошо. А, насчёт, приводить ещё кого-нибудь, обещать не буду – не хочется Лену расстраивать.
– Перестань, она у тебя чистое золото. Она же простит тебе любую глупость и гадость. Таких больше не бывает в природе.
Занятия йогой уже не приносили Андрею былого духовного просветления и наслаждения. В его разум закралась подленькая мысль, что, возможно, всё это самообман, самовнушение, бегство от суровой реальности, где правят сила, деньги, власть и сексуальность. У него началось некое духовное и мысленное раздвоение личности. С одной стороны ему хотелось продолжить предаваться приятному разврату, с другой и чистая духовная жизнь была также ему приятна. Алла в последний раз, когда они попрощались после съёмок у Мартыненко, поклялась сердцем своего ребёнка, что больше никогда его не побеспокоит.
В солнечный августовский выходной день Лена и Андрей прогуливались по парку. Они шли по длинной кленовой аллеи. На скамеечках сидели пожилые люди, молодые мамаши и папаши со своими детками и юные часто не совсем трезвые компании.
– Мы вылечились теперь можно, наконец, подумать о ребёнке, – напомнила Лена.
– Да, – неуверенно согласился Андрей.
– Тебя что-то гложет?
– Да. Я тоже хочу малыша, но меня беспокоит его будущее и наше настоящее. Нужен крепкий фундамент для настоящей дружной семьи.
– Опять эта тема денег. Да мне плевать на них. Главное – это любовь. Только в ней есть счастье.
– Да?
– Да. У тебя разве этого нет?
– Есть, – ответил снова неуверенно Андрей и тут же спросил: – А что такое любовь?
– Это, когда живёшь другим человеком, всё время думаешь о нём, что с ним происходит, любит ли он тебя или прикидывается; когда у тебя внутри всё кипит и радуется от того что твой любимый человек находится рядом с тобой.
– Разве это не болезнь, не помутнение рассудка?
– Это истинное счастье. Кто его никогда не испытывал жалкое существо, тот не жил полной жизнью.
– Иногда я ловлю себя на мысли, что не достоин такой самоотверженной любви. Что во мне есть такого замечательного? Ведь я обычный водила, руль с головой и ушами.
– Ты просто не понимаешь этого, не можешь видеть себя со стороны, какой ты красивый и интересный.
– Я мужчина, поэтому мне трудно мыслить такими прекрасными категориями. Мне, кажется, я совсем не про любовь.
– Про любовь, про любовь…
– Глупая. Ладно, мне надо решить, как быть дальше: идти на службу в милицию или продолжать крутить руль.
– Я приму любой твой выбор.
– Я в этом не сомневаюсь. Что ж, надо попробовать себя в качестве милиционера. Интересно, какой из меня получится милиционер.
– Самый лучший.
