– Вы русские не умеете веселиться – если уж пьёте, то до поросячьего визга. Если дерётесь, то едва ли не до смерти.
– Я не типичный русский.
– Знаю, поэтому и уважаю тебя.
– Скажи Рузиль, вот ты вроде бы умный и даже талантливый наверняка, а работаешь тут на заводе. Где тут справедливость? Почему такие яркие личности прозябают, а ничтожества процветают?
– Это решено уже за нас.
– Судьба?
– Именно. Жизнь – это лотерея. Если выпал тебе счастливый билет – радуйся. Нет – всё равно радуйся тому, что у тебя есть. Вот у меня отец был директором рынка, а мама преподавала в музыкальной школе.
– Да ну? Ты не рассказывал.
– Потом отца взяли обэхээсэсники, и вся наша жизнь пошла кувырком. Мама с горя начала пить, а я связался с дурной компанией. Судьба. Отец потом вышел из колонии, но это был уже другой человек – ожесточённый, сухой, потерявший веру в себя, людей, справедливость.
– Осипов! – донеслось откуда-то сверху.
Рузиль и Никита подняли головы. Окно на втором этаже здания завода было открыто. Из него высунулась Люба.
– Никита, я сделала. Иди, забирай.
– В тихом омуте черти водятся, – заметил Рузиль. – А ты я гляжу, только прикидываешься тихоней, а, на самом деле, время зря не теряешь.
– Да это так – рабочий момент, попросил её об одной услуге.
Никита пошёл к Любе.
В кабинете Люба протянула Никите распечатанную рукопись и диск с текстом в электронном виде. Никита взял их.
– Я тебе попозже тысячу занесу, – сказал он.
– Можешь не торопиться.
– Да?
– Да.
– Почему?
Люба странно смотрела на Никиту.
– Что с тобой? – спросил он.
– Ты – гений. Это точно ты написал?
– А кто же ещё?
– Ты так молод. Тебя будут подозревать в обмане.
– Хорошо бы это всё напечатали.
– Я не сомневаюсь, что напечатают.
– Почему?
– Я не могла оторваться – прочитала твои каракули, быстрее, чем перепечатала на компьютере. Такой захватывающий сюжет я не встречала ещё не в одном детективе. Агата Кристи нервно покуривает в сторонке и тихо подыхает от зависти.
Никита разослал напечатанную рукопись по издательствам. Он не знал, сколько времени нужно ждать ответа из издательства. Возможно не один месяц. Люба вселила в него некоторую уверенность. Никита закупил в магазине тетрадей и сел за стол. Чернила в волшебной ручке удивительным образом никогда не заканчивались. Он писал вечерами после работы по полтора – два часа. Новую книгу он назвал «Пальцем деланный». Это была история очень больного человека, который страдал с детства из-за слабого здоровья и издевательств сверстников. Родители, как нарочно, нарекли его старомодным именем Прокопий. Повзрослев, главный герой решил стать милиционером, куда смог устроиться, только дав взятку медицинской комиссии. В милиции над ним тоже надсмехались, не принимали всерьёз, но он стал лучшим следователем области. Никита плохо разбирался в устройстве отечественной правоохранительной системе, и не знал, что следователи, в то время, как правило, служили в прокуратуре, а не в отделах милиции, хотя и в обычных ОВД также были свои следователи, занимающиеся более мелкими расследованиями. Для художественной литературы вымысел был привычным явлением. Обычному читателю важно было, насколько интересно написана книга, а не правдоподобность, описанных в ней событий.
Активность Никиты за письменным столом заметила его мама. Она как-то незаметно вошла в его комнату, когда он строчил пятую главу нового романа.
– Что ты пишешь? – спросила она.
Никита смутился, закрыл тетрадь.
– Я… Я… Это…
– Извини, что зашла незаметно.
Мама положила ладонь на плечо сына.
– Не хочешь говорить, не говори, – сказала она.
– Это книга.
– Книга?
– Да.
– О чём?
– Детектив.
– Дашь почитать?
– Потом. Не знаю, что из этого получится. Отцу пока не говори об этом.
– Ладно.
Никита чувствовал прилив вдохновения и сил, как будто то, что он писал – это было продуктом его труда, а не действием волшебной ручки. Он довольный собой лёг в постель около десяти часов вечера. Надо было рано вставать на работу. Никита закрыл глаза и представил, что Прокопий физический и душевный инвалид с душой сверхчеловека – это, может быть, он сам. Что между ними могло быть общего? Никита вроде был здоров и не страдал психическими отклонениями. Получалось, что Прокопий был Никитой наоборот. Никита был здоров физически, имел нормальную внешность, но был душевно слаб и ленив. Какая забавная игра разума. Или волшебной ручки?
Зазвонил мобильный телефон, лежавший на тумбочке. Кто бы это мог быть? Никита взял его. На дисплее отразилось «Люба».
– Алло, – ответил Никита.
– Никит, я тебя не разбудила? – тихо спросила Люба.
– Да нет.
– Я до сих пор под впечатлением.
– От книги?
– Да. У меня из головы не выходит один момент, когда подруга Енота Лида приходит в кабинет к прокурору Загорскому, где ей приходится обслужить его и его кореша судью Ермоленко, ради спасения Енота.
– Ерёменко, – поправил Никита.
– Ты так смачно описал эту грязную эротическую сцену.
– Это всего лишь творческий вымысел, писательская фантазия.
