- И это еще не все, Олег Михайлович, - понизил голос Джиоев и наклонился ближе к Олегу. Тот почувствовал его горячее дыхание. - Это еще далеко не все. Поскольку жизнь наша коротка и непредсказуема, а прибыль от акций - это дело хоть и недалекого, но все же будущего, я предлагаю вам лично... - Он сделал небольшую, полную значимости, паузу: - Предлагаю вам один миллион долларов наличными... Вы поняли меня?
Олег багрово покраснел. Слова застряли у него в горле. Он молча глядел на Джиоева.
- Вам надо подумать? Понимаю. Дело непростое, дело очень серьезное. И деньги тоже серьезные. Вы не воспринимайте это как взятку. Это не взятка это благодарность. Вы сделаете большое дело, если дадите нам кредит, вы поможете нашей республике. И благодарность за это должна быть адекватной.
Олег откашлялся и, не думая о последствиях, произнес:
- Господин Джиоев, наш разговор закончен. Я вам не вокзальная проститутка, нечего меня покупать...
- Грубо, ох, как грубо, Олег Михайлович, - укоризненно покачал головой Джиоев. - Оказывается, вы совершенно не понимаете ситуацию, вы совершенно не хотите вникнуть в наши проблемы.
- Я уже объяснил вам, как полагается действовать в подобных случаях, - процедил сквозь зубы Олег. - И больше мне добавить нечего. Так что... Будьте здоровы, извините, у меня через полчаса совещание, я более не могу уделить вам ни одной минуты.
- Гоните взашей, короче говоря? - неприятно усмехнулся Джиоев.
- Примерно так, - сурово произнес Олег. - Нам не о чем с вами разговаривать. Мы говорим на разных языках.
- Возможно, что и так, - широко улыбнулся Джиоев. - Но мы постараемся сделать так, чтобы привести наши понятия к общему знаменателю. Чтобы они стали, так сказать, адекватны.
- Грозите?
- Это уж понимайте, как знаете... Мне известно одно - Вадим Филиппович Павленко в курсе дел, и не только он в курсе дел. А от вас требуется только письменное распоряжение выдать нам кредит и перевести на наш счет указанную сумму. А вы берете на себя слишком много. Сами посудите, не разведав обстановку, разве мы бы пришли к вам с такой просьбой? Не берите на себя слишком много, это чревато опасными последствиями.
- Если руководство банка будет недовольно моими действиями, меня могут освободить от работы. Ну и что? - попытался улыбнуться Олег, понимая, что в словах Джиоева очень много правды. - Пусть увольняют, я кандидат наук, я не пропаду. Зачем мне так много денег? Я и без них проживу.
- Так дай вам бог, - еще шире улыбнулся Джиоев. - Под которым мы все ходим. А вы мыслите весьма-таки устаревшими и примитивными понятиями.
Он встал и быстро пошел к выходу. А у самой двери обернулся и произнес:
- К сожалению, в жизни есть так много темных сторон, о которых мы порой и понятия не имеем. А вы, боюсь, только что сделали самую серьезную ошибку в вашей жизни, Олег Михайлович...
И тихо затворил за собой дверь.
Олег долго молча сидел в своем кресле и напряженно думал. У него кружилась голова. Ему казалось, что он со страшной скоростью летит в какую-то черную бездну.
6
- Эх, Олег Михайлович, - тихо произнес Павленко, выслушав рассказ Хмельницкого о произошедшем две недели назад разговоре. - Мне-то казалось, что ты более гибкий человек... А ты действительно мыслишь какими-то устаревшими категориями.
- Но я же не имел права подписывать документ о выдаче такого кредита, - сказал Олег. Надежды на разговор с Павленко, которые он лелеял в течение двух недель, улетучились мгновенно. Впрочем, сейчас он отдавал себе отчет в том, что особенно ни на что другое и не рассчитывал. И все же как бы ему хотелось, чтобы Вадим Филиппович одобрил бы его действия и возмутился наглыми притязаниями Джиоева. Он все-таки по старой памяти продолжал доверять ему, а точнее - убеждать себя в том, что доверяет. Но все получилось так, как он в принципе и ожидал. Все, что творилось в банке, разумеется, делалось с ведома и согласия Павленко.
- Олег, - вздохнул тот. - Ты должен понимать меня не то, что с полуслова, а с полувзгляда, с полунамека. Перед отъездом я же предупредил тебя о приезде в Москву Джиоева. Неужели ты полагаешь, что я не был в курсе их дел?
- А почему же вы тогда сами не подписали этот документ? - резонно спросил Олег.
Павленко выдержал молчание, пристально глядя на собеседника.
- Мог бы, - кивнул головой он. - Разумеется, мог бы и сам. Только возникает один вопрос... Вопросик один к тебе возникает, Олег Михайлович. Он понизил голос, а выражение его глаз стало лукавым и очень выразительным.
- Какой вопрос?
