Стоял я в нашем кабинете, руки в карманах, и глазел на галстук, лежавший на столе Ниро Вульфа. Тут вдруг раздался звонок в дверь.
Если б галстука там не было, это была бы уже совсем другая история, а может, никакой истории и не было бы, поэтому объясняю все подробно. Галстук был тот самый, в котором Вульф появился в то утро, – коричневый такой, шелковый, с узором из маленьких шелковых загогулин, рождественский подарок одного из наших прежних клиентов. За ленчем Фриц, пришедший убрать обглоданные к тому времени свиные ребра и принесший салат и сыр, сказал Вульфу, что тот закапал галстук соусом, после чего шеф промокнул его салфеткой. Потом, когда мы перешли из столовой в кабинет, он снял галстук и положил его на письменный стол. Вульф не выносил и малейшего беспорядка в своей одежде, это относилось и к домашним нарядам, однако он посчитал лишним тратить силы на то, чтобы подняться в спальню за другим галстуком, – никаких посетителей он не ждал. Когда в четыре часа он поднялся в оранжерею на верхнем этаже нашего особняка, чтобы провести часы досуга, наслаждаясь запахом цветущих орхидей, рубашка его все еще была расстегнута у ворота, а галстук по-прежнему лежал на столе.
Меня это раздражало. Фрица тоже. Когда в начале пятого он зашел сказать, что собирается за покупками и вернется через пару часов, взгляд его упал на галстук – и брови поползли вверх.
– Schlampig[1], – заметил я.
Фриц кивнул.
– Ты знаешь, как я ценю его и уважаю. Он человек большого ума и несгибаемой воли, его, несомненно, можно назвать великим детективом, но это не значит, что его домоправитель обязан делать все, что угодно. Где-то надо провести черту. Кроме того, у меня ведь артрит. У тебя, Арчи, нет артрита.
– Вроде бы нет, – согласился я. – Но если ты хочешь провести черту, то же сделаю и я. Мой список обязанностей – от доверенного агента до мальчика на побегушках – не короче мили, но в него все же не входят функции камердинера. Артрит, конечно, не в счет, но какого же величия исполнен наш патрон! Кстати, он мог взять с собой галстук, когда поднимался наверх.
– А ты мог засунуть его в ящик стола.
– Это все равно, что уклониться от ответа на трудный вопрос.
– Похоже, что так, – кивнул Фриц. – Дело деликатное, не спорю. Ну ладно, я пошел.
После его ухода я занялся обычными своими делами, ответил на пару телефонных звонков, затем в двадцать минут шестого встал из-за стола и, как я уже говорил, стоял, разглядывая галстук на столе человека большого ума, обладателя несгибаемой воли, когда раздался звонок в дверь. Это придало ситуации еще большую пикантность. Галстуку с жирным пятном никак не место на рабочем столе, тем более когда к нему приходит посетитель. Однако, к тому времени меня одолело упрямство – я уже считал вопрос о галстуке делом принципа, к тому же звонить мог и посыльный. Идя через холл к входной двери, я увидел через прозрачное только с моей стороны стекло, что за дверью стоит какая-то незнакомка, женщина средних лет с острым носиком и круглым подбородком (не сказал бы, что очень красивой формы). На посетительнице были серое пальто и черная шляпка в форме тюрбана. Никакого пакета в руках она не держала.
Я открыл дверь и поздоровался. Женщина заявила, что желает видеть Ниро Вульфа. Я ответил, что он сейчас занят и к тому же принимает только тех, с кем заранее условился о встрече. Она сказала, что ей это известно, но дело у нее срочное, ей необходимо увидеться с мистером Вульфом, так что она дождется, пока он освободится.
Ну, скажу я вам, были у меня причины поступить так, как я поступил, во-первых, у нас тогда не было никаких дел, во-вторых, после Нового года прошло лишь пять дней, так что денежных поступлений пока не было, да и надоело мне целыми днями любоваться орхидеями – хотелось что-то делать. К тому же я был недоволен шефом за то, что он кинул галстук на стол, а женщина не проявляла излишней настойчивости, держалась с достоинством и смотрела своими карими глазами – глазами хорошего человека – прямо на меня.
– О'кей, – сказал я. – Посмотрим, чем я смогу вам помочь.
Посторонившись, я пропустил ее в приемную, принял у нее пальто и повесил на вешалку. Потом проводил посетительницу в наш кабинет и усадил в желтое кресло возле своего письменного стола, оставив свободным обтянутое красной кожей кресло у стола Вульфа. Женщина села очень прямо в какой-то принужденной позе, поставив вместе ступни, на каждой из которых было по аккуратненькой такой серой туфельке. Я сказал ей, что Вульф освободится не раньше шести.
– Лучше будет сперва поговорить с ним мне и рассказать о вас, – заметил я. – Поверьте, это на самом деле важно. Меня зовут Арчи Гудвин. А вас?
– А я о вас слышала, – сказала она. – Да-да. Если бы я не знала о вас и о мистере Вульфе, я бы сюда не пришла.
– Премного благодарен. Кое-кто из тех, кто меня знает, по-другому реагирует на мое имя. Так как же зовут вас?
Она внимательно на меня посмотрела.
