Увидев, что бить его снова никто не собирается Ибн-ал-Калби решил продолжить разговор, но уже гораздо в более почтительном ключе.
— Ажи-Дахака вырвался и теперь требует дань нашими сыновьями. А иначе он грозится уничтожить город целиком, — джин даже головой затряс.
— И когда это было? — сурово поинтересовался Гидеон.
— Примерно месяц назад. Наши лучшие бойцы отправились сразиться с ним, но пропали в недрах пещеры, в которой его сначала заточили, а после того как он выбрался она стала его домом. Он сказал, что первая партия дани им принята, и вот теперь требует новую.
И на нас так странно посмотрели, что нам сразу стало понятно — мы то и предназначались на роль этой самой дани.
— Хорошо. Сегодня мы отдыхаем. Завтра утром отправимся на гору. Где именно находится пещера?
— Вы не пропустите ее. Она сильно увеличилась в размерах и теперь это огромный зев, полностью перегородивший подъем на вершину.
И такой у него был сокрушенный вид, будто это заботило его больше всего. То, что лучшие джины погибли в битве с Ажи-Дахака, его не сильно волновало. А вот путь на вершину перегородили — это трагедия. Он, по всей видимости, каждое утро туда пробежки совершал, а тут взяли и перегородили.
— Свободен. Пришли слуг с ужином. До утра не беспокоить, — резким тоном отослал Ибн-ал-Калби Стронтиан.
Он ему тоже очень не понравился. Скорей всего он бы ему показал гостеприимство Повелителя Волшебного Леса, но Гидеон его опередил.
Ибн-ал-Калби, пятясь, вышел за дверь, а мы огляделись. Прежде всего, в глаза бросались кружева. Каменные кружева. Все стены напоминали именно это, казалось, кто-то очень искусный набросил на стены тончайшее, ручной работы кружево, а оно так и застыло. Это выглядело потрясающе.
А еще мне очень понравились качалки. Не было привычных диванов и кресел. Вместо этого были качалки, какие ставят у нас на дачах. Только вот эти были из необычного дерева. Все было украшено тончайшей резьбой.
На качалках располагались подушки. И я чуть не запищала от восхищения, потому что все подушки были вышиты в технике зардози. Зардози — древнее персидское искусство тяжелой и сложной металлической вышивки на шелковой, атласной или бархатной основе. Узоры часто создаются с использованием золотых и серебряных нитей и могут включать жемчуг, бусы и драгоценные камни. Вышивка зардози в моем мире — это исключительно мужское мастерство. Это очень красиво и безумно дорого. У меня глаза разбежались от обилия подушек — просто вот так валяющихся и на полу и на резных качалках, выполненных в этом уникальном стиле.
Вся обстановка была не просто королевской — она была по-восточному красивой и необыкновенной. Только вот, похоже, кроме меня все это великолепие больше никого не поразило. Гидеону качалки совершенно точно не понравились.
— Если я на нее сяду — она рухнет, — скептически отнесся он к этому красивейшему произведению восточного искусства.
И Гидеон взял подушку, которой я так восторгалась, из моих рук. Он бросил ее на пол, совершенно не заботясь о драгоценной вышивке, и уселся сверху как ни в чем не бывало. У меня аж дух перехватило от такого вопиющего безобразия, и пока я подбирала слова — точно так же поступил и Стронтиан.
— Так. Тиан, поправишь, если я что упущу. Что мы имеем? Ажи-Дахака — это джин, с той лишь разницей, что это один из самых сильных джинов, о которых я слышал. Молва приписывает ему способность превращаться в трехглавого дракона.
— Я слышал эту легенду, но думаю, что это не правда. Скорей всего качественная иллюзия, морок, — задумчиво кивнул Гидеону Повелитель.
— Вполне возможно, потому что по факту у него в районе ушей располагаются две змеиные головы, которые и должны превращаться в драконьи головы, — согласился Гидеон.
— Скорей всего и змеиные головы у него тоже не настоящие, или это прирученные змеи. Или фокус такой.
— Как у факира с коброй, — выдала я, тут такие тоже были.
— Да, верно, Далия. Только вот неизвестно, что с ним стало после заточения и проведения многих лет в тюрьме. Вполне возможно, что головы уже стали настоящими, — задумчиво протянул Тиан.
— Просто Змей-Горыныч — пошутила я.
Но шутка не удалась, потому что Лу поежилась и сказала.
— Не надо звать легендарных существ. И без них хлопот хватает.
— А к моему ковру вся эта история вообще имеет отношение? И какая сказка?
— Осязание? Вполне возможно. А что касается сказки, то у джинов их слишком много.
— Мы будем целый день перебирать и все равно можем не угадать.
— Но все же самая известная — это же Аладдин? — не унималась я.
— Да, пожалуй. И там тоже была пещера, в которую он проваливался в поисках сокровищ. Он тоже должен был дойти до конца пещеры и перерубить цепи на заточенном там джине. Так что в целом похоже, — согласился Гидеон.
Увы, в этом мире и в самом деле не было волшебной лампы, и вообще сказка очень отличалась от известной мне.
А Гидеон продолжил.
— Ажи-Дахака был долгое время царем и повелителем джинов, пока они не взбунтовались. Объединившись, джины положили конец его жестокому тысячелетнему правлению, и заключили его в пещеру горы Дамавенд.
