– Арина о премиях школьникам не знала. А в математический вуз поступать не собиралась. И потому сочла всероссийскую олимпиаду напрасной тратой времени. Диплом победителя городской математической олимпиады у неё уже есть, а то, что школа из-за неё пострадала, ей без разницы.
Последние слова Валентиша проговорила уже без патетики. И плавно перешла к завершающей «страдательной» части:
– Я конечно не снимаю с себя вины. Я не смогла её заставить, не смогла уговорить, а – должна была. И мне очень грустно, что класс, которым я гордилась, с которым делила радость и горе… – Тут Валентина очень натурально всхлипнула, и впрямь чувствуя себя обиженной и оболганной (хотя лгала сейчас она сама). – Мне больно, что мой любимый класс отвернулся от меня. Можете продолжать ритуальные пляски вокруг Зябловой, можете не выходить к доске. Продолжайте меня игнорировать и не здороваться. Двоек за это ставить не буду. Не хочу портить вам аттестаты, с которыми вы вступите во взрослую жизнь.
Я с вами последний год. В сентябре возьму пятый класс, и распрощаемся… врагами. Так, как вы хотите.
– Нет, мы не хотим! Мы не хотим – врагами!
– Валентиночка Филипповна! Простите нас! Мы же не знали. Она сказала, что это вы…
– Она вам так сказала? – грустно улыбнулась Валентиша.
– А давайте собрание соберём! И мальчишкам расскажем, они ведь тоже не знают…
Девчонки перекрикивали друг друга, волновались, суетились, испытывая стыд перед классной руководительницей, которая была им другом шесть школьных лет, с пятого по одиннадцатый класс. В горе и в радости. Защищала от несправедливого отношения коллег-учителей. И даже с директором из-за них поругалась, когда он был ещё учителем физкультуры, и Надя Каменева, которую физрук называл Надей Команэчи (прим.: румынская гимнастка, пятикратная олимпийская чемпионка, двукратная чемпионка мира, девятикратная чемпионка Европы), упала с брусьев.
Гимнастикой Надя занималась с четырёх лет. Она показывала классу сложное упражнение, а физрук, вместо того чтобы стоять рядом и страховать, отошёл в сторону – чтобы сделать несколько фотографий для школьной газеты. Он даже название придумал: «Урок физкультуры».
…И не успел её подхватить. Надя упала и долго не могла подняться, Пал Палыч бестолково топтался вокруг и повторял как заведённый: «Деточка моя… Деточка моя!» Кто-то догадался сбегать в раздевалку за телефоном и вызвать «скорую». Физруку повезло: Надя ничего себе не сломала, только сильно ушибла голову и спину.
Гимнастки перед выступлением посыпают руки порошком магнезии (соль магния). Он удаляет с рук малейшие следы влаги, которая может привести к падению со снаряда, и облегчает скольжение, в результате чего вертеться на брусьях становится проще. В школьном спортзале никакого порошка, естественно, не было. Валентиша тогда орала громче Надиных родителей – что таким педагогам не место в школе и что Пал Палыча надо уволить без права работы с детьми, с «волчьим билетом».
Всё теперь в прошлом. Осенью Валентина Филипповна возьмёт руководство пятым классом и станет «классной мамой» уже другим ребятам. А с одиннадцатым «А» она сегодня рассчиталась. Сволочата малолетние! Распоясались! Организовали бойкот классному руководителю, перестали здороваться, слепили грудастую снегурочку… Узнать бы кто её лепил. Ещё и водой поливали, и крейзи-снегурка с лицом Светланы Сергеевны простояла под школьными окнами до середины апреля, доводя историчку до бешенства.
◊ ◊ ◊
Всеобщая любовь одиннадцатого «А», к которой Арина не привыкла и до которой ей не было дела, сменилась отчуждением. Арина не понимала – косых взглядов (мальчишкам казалось – испепеляющих), по-старушечьи сжатых в ниточку губ (девчонкам казалось – презрительно сжатых), холодно брошенного «здрасти» в ответ на её искреннее «привет!» На большой перемене она взяла за руку Надю Каменеву, с которой они вместе ходили в буфет:
– Пошли, а то не успеем, там очередь.
– Иди, если тебе надо, – Надя отняла у неё свою руку.
– А что случилось-то? – не поняла Арина.
– А то ты не знаешь… Весь класс уже в курсе, что ты на олимпиаду отказалась поехать. Валентише бойкот устроили из-за тебя, а ты всем врала и изображала из себя жертву. Только не оправдывайся, всё равно не поверю.
Арина и не собиралась оправдываться. Она никому не врала (лгать грешно), только не говорила всей правды. И уж тем более не изображала жертву. Наоборот, делала вид, что ни к кому не имеет претензий и ни на кого не обижена. «Делать вид» было трудно, гордость стонала и гнулась, как мачты корабля в десятибалльный шторм. Арина справилась с собой с помощью «Каликсты» и Семистрельной иконы (прим.: самоназвание иконы «Умягчение злых сердец», на которой семь стрел пронзают сердце Пресвятой Деве, изображённой без Богомладенца. Стрелы символически отображают полноту страданий, боль и мучения, а икона, по преданию, защищает от раздоров и чужой злобы).
