Сложным был этот разговор. Каждый настаивал на своей правоте. И Герасим не стерпел:
— Зачем сюда заявились? Я вас приглашал? Вы так и не поняли, в чем виноваты? Нынче напишу еще жалобу! Вам объяснят доходчиво!
— Не надо! Не пишите! Нас измучили! Задергали! Давайте обоюдно простим ошибки и просчеты друг друга и расстанемся!
— Легко хотите отделаться! — ядовито заметил Герасим.
— Ну а как вы хотите? — изумился директор.
— Я свое сказал!
— Короче, объявляете нам войну?
— Слишком громко сказано! Ты мужик! Окружил себя сворой обжор и воров, подхалимов и лодырей, отродясь не умевших работать с детьми, а сам не сумел найти общий язык с мальчонкой! Чего вы стоите? Превратили отдых Борьки в наказание да еще размечтались о примирении? Еще чего хочешь?! А ну вон из дома!
— Ну раз не согласны на примирение, подпишите акт!
— Ого! Вы хотите, чтоб я еще убытки оплатил? За аквариум и рыбок, за туалет и дом? Не много ль захотели? А надорванное здоровье и надломленную психику пацана, наши моральные издержки кто оплатит?
— Я предлагал компромисс, вы отвергли его!
— Счет бесчестных! Я заставлю вас компенсировать сыну все!
И заставил… Борьке на эти деньги купили компьютер. А в школе, узнав о случившемся, все учителя стали предельно вежливы с пацаном. Ему даже скучно стало. Никто из учителей и замечаний не делал.
Даже директор школы прошел мимо курящего Бориса, не прогнав в туалет.
Мальчишка перестал враждовать с учителями и учениками. Сделав десятка два подцветочных горшков, сам принес их в школу. Для кабинета домоводства, девчонкам, приволок громадное блюдо и чайные чашки с блюдцами. Удивил и директора, подарив ему пепельницу. К концу седьмого класса Борьку никто не узнавал. И если бы не память о его прошлых подвигах…
Наталья прислушивается к шагам во дворе. Кто–то пришел. Может, сыскал Герка Борьку? Выглянула в окно. Так и есть, оба на крыльце курят. У сына по щекам текут слезы ручьями. Баба выскочила в дверь.
— Иль места в доме нет? Я уж заждалась вас. А ну марш в избу! — взяла обоих за рукава. — Где его нашел? — спросила мужа.
— И не спрашивай. Чуть не потеряли его…
— Как?
— С моста сигануть хотел. Уже на перила взбирался. Я его за портки снял, — выдохнул колючий комок и попросил: — Ты не наезжай, ничего не говори. Не упрекай. Тем, кто однажды простился с жизнью, уже ничего не докажешь. Они пережили прошлое и будущее в один миг и сочли все пустым и лишним, ради чего уже не стоит жить.
— А мы? — дрогнул голос женщины.
— С нами он тоже простился. Уходя из дома, тихо сказал: «Простите…» Да только ты не услышала, а я не враз спохватился. Но теперь не стоит о том, не время. Надо отвлечь и успокоить его…
Наталью трясло от ужаса. Ее сын хотел уйти из жизни. И если б не Герасим…
— Спасибо тебе, мой родной, самый лучший на свете человек. Как здорово, что ты у нас есть, вот такой неприступный с виду, но очень теплый и добрый…
— Ладно тебе. Отпросись на сегодня с работы. Побудь с сыном. Это очень нужно ему, чтоб нынешнее не повторилось.
Наталья в этот день осталась дома. Герасим управился с делами до обеда и еще во дворе почувствовал запахи борща, пирогов с малиной, жареной рыбы. Понял, жена захотела сегодня всех побаловать.
Борьку еле вытащили к столу. Он отворачивался от еды, глаза были мокрыми. Парень с трудом говорил, порой отвечал тихо.
— Борь, я хочу всерьез поговорить с вами — обоими. Пока мы еще все вместе — втроем. Есть кое–какие моменты в наших отношениях, которые заставляют меня задуматься, а нужен ли я здесь? Особо сегодняшнее насторожило, возможно, без меня того не случилось бы? Не рискнул бы бросить мать одну? Сработала б совесть, родственный инстинкт? Ведь ты мужчина! Мать в одиночку такое не пережила б и ушла бы вскоре следом. Так, может, не станем больше искушать судьбу? Ты уже большой, почти взрослый. Мать с тобой. А я, как лишний, вернусь к своим. Зачем мешать сложившемуся укладу? Вы уже на ногах. Не хочу мешать. Простите оба, где был виноват. Завтра я вас оставлю…
— Почему? Разве тебе плохо с нами? — дрожал подбородок Натальи.
— Борису плохо со мной!
— Не придумывай. Не то время выбрал ты для разговора. А для ухода и подавно. Все куда проще. Я мечтал о Суворовском училище. Но моей мечте свернули шею. Кто я теперь? Инвалид! Ни один человек меня всерьез не воспримет. Я везде лишний и даже вам обуза. Кому нужна такая жизнь? Зачем она мне? И ты тут при чем? — ответил Борька хрипло.
— Я при всем, потому что пришел сюда не временным хахалем, а в семью, насовсем. Но ни муж, ни отец из меня не состоялся, так и остался чужим.
— Зачем лишнее говоришь? — закрыла лицо руками Наталья. — Мы только при тебе вздохнули, увидели жизнь. До того слезами всяк день давились. Ты не только помог, а и вступался, защищал, спас Борьку. Да кто мы без тебя — пропащие! — дрожали плечи бабы.
