— Ну, если я устроюсь раньше, чем ты выйдешь, уже не приду к тебе. Не хочу бегать.
— Ладно, дай свой адресок. А еще лучше телефон. Так, лады, запомнил! — Взял бумажку с номером телефона и пошел к Седому.
Борис обмерил штабели, записал их в тетрадь деда Данилы и, помахав рукой зэкам и охране, повернул обратно в зимовье.
Через три дня Борька вернулся в город.
Дома ничего не изменилось. Вот только мать, неожиданно для Герасима и Борьки, решила забрать из деревни Степановну.
—' Это было бы здорово! — обрадовался парень.
— Успокойтесь! Уверен, что мать откажется. Там у нее хозяйство. Мать никогда его не отдаст и не продаст. Да и
огород, чулан, сам дом! Во все это не одна жизнь вложена. Не поедет она ни к кому.
— Гера, ты помоги мне уговорить ее. Пора матери жить в нормальных условиях, а не мучиться, как все бездетные старики.
— Наша не поедет. Да и навещаем, не бросили. Помогаем ей, чего ты вдруг взвилась? — успокаивал Наталью Герасим. Но она слушать никого не хотела.
— Знаешь, у нас на работе Алевтина есть. Ну, как тебе сказать, я никогда не дружила и не враждовала с ней. Знали мы все, что она со своим мужем давно развелась. Сволочной он у нее человек был, жадный, занудливый, прохвост и прощелыга. И хотя зарабатывал неплохо, Алевтине никогда не давал денег. Она ребенка сама вырастила и выучила. Свою судьбу так и не устроила. Хотя женщина — глянуть любо. И характер, и руки — золото. А вот бабьего счастья нет. Не повезло ей. Так вчера услышала, что наша Алла забрала из деревни свою свекровь. Насовсем к себе перевезла. Мы поначалу ушам не поверили. Ведь та старуха вырастила сына негодяем. Зачем же ее к себе брать? Ну и подумали, что Алла хочет с мужем помириться через свекровь. Да хрен там! Она и не думала. Просто пожалела старую. Лечит, кормит, моет. Та за какую–то неделю ожила. Аллу дочкой зовет. Когда та была замужем за сыном, она ее никак не звала. А теперь вспомнила! И главное, сын ей позвонил, она его так выругала. И запретила не только приходить, а и звонить. Алла теперь ее матерью зовет, и сдружились они. Жаль, что поздно, зато живут душа в душу, как родные. И уже никуда друг от друга, а нам чего своей бояться? Пусть переезжает! — настаивала Наталья. — Герасим! Ты сын! Поезжай, уговори!
— А вдруг не уживетесь? Как тогда?
— Уживемся! Знаешь, женщины на работе всякий раз прикалываются, вот, мол, смотри, как к свекрови относишься, такая доля у самой будет на старости и мужику уважать тебя не за что! Давай заберем, постарайся уговорить.
Герасим поехал в деревню. А Борису позвонил Беркут.
— Ты еще не забыл нас? А я уже на воле! По амнистии. Сработало, что я теперь отец! Вот хазу подыщу и похиляю за сыном. Погоди влезать в пахоту. Я тебя к себе возьму.
Слышь, Борька! Все будет на мази. Я не обожму и не обижу. Как ты? Подождешь?
— Хорошо!
— Скоро позвоню тебе! — пообещал коротко.
Борис забыл о том разговоре. Герасим на следующий день вернулся из деревни и объявил, что мать решила пожить у себя до весны, а там продать все хозяйство и переехать в город, К кому из сыновей приедет, пока не решила. Об одном просила — забрать, в город хоть одну корову и кур, чтоб ей, Степановне, совсем без дела не остаться.
Герасим понял уловку матери и тут же взялся делать пристройку к сараю для коровы. Борька было взялся помочь, но через три дня позвонил Беркут, попросил прийти на встречу.
Парень никого не успел предупредить. Да и зачем? Беркут сказал, что разговор будет короткий, на десяток минут.
Борька глянул на время — два часа дня. Встреча через час. С кем советоваться, о чем и зачем? В такое время воровать не ходят. Все черные дела делаются ночью, вспомнил парень. И в обусловленное время пришел в кафе, где назначил ему встречу Беркут. Тот появился почти сразу, подсел за столик, заказал выпить и поесть. Борис сразу предупредил, что ничего не хочет.
— Я угощаю! Не дергайся! — успокоил Беркут и сказал грустно: — С сыном не повезло. Усыновили его, увезли за границу. Кто и куда — уже не сказали. Мол, не хрен по зонам сидеть, когда дети есть! Вот бляди! Будто я там добровольно канал. Даже фотки пацана не имею. А еще мне в приюте вякнула старая сука; «У тебя, мил человек, в яйцах полгорода этих пацанов пищит. На любой хаварье зависни и получишь сына! Чего скандалишь, не пойму! Твоя умоляла засранца у нее взять, а ты чего возник? Небось все пропивал, а ей кормить стало нечем. Знаем вас, папашек, козлов лысых!» Во сучара! Обложила ни за хрен собачий! Ну да ладно! Короче, беру тебя на бензоколонку. Сегодня последние ксивы подготовят, и завтра повезу тебя. Пахать будешь с восьми утра и до восьми вечера.
— Ого как долго!
— Не дергайся! Зато и башлять стану путем! — Наклонился к уху Бориса, сказал, глаза того округлились, он сразу согласно закивал, разулыбался, даже руки задрожали…
Беркут не соврал и уже на следующий день привез парня на бензоколонку, стоявшую на выезде из города, здесь же был маленький ресторан. Всей обслуги восемь человек, Почти все мужики, каждый беспрекословно подчинялся Беркуту.
