Рассказал, что теперь возглавляет местную стражу и что теперь в стенах города чуть ли не каждая собака ведьмаку рада. Эскель только покивал и облегченно выдохнул, когда тот наконец уехал восвояси. Искренне надеясь, что они больше никогда не увидятся.
Бомбы и эликсиры он варил исключительно в вечернее и ночное время при свете свечей и хмурясь оттого, что иногда промазывал мимо мешочка и рассыпал ингредиенты по столу. Или проливал что-то, отчего по комнате разносился удушливый запах спирта и трав. Усталость, конечно, брала свое, но для таких жертв у него были свои, особые причины. Он мог бы это делать и днем, но в ночное время чародейка обычно заседала в своей комнате, а у него, наконец, появлялся шанс остаться наедине с Фредерикой. Пусть та и спала, не видя его взглядов и не ощущая присутствия. Он уже и сам бы поговорил с ней. Прояснил все неясности, попросил прощения и, может быть, даже вернул их прежнее взаимопонимание, даже и не надеясь на былое расположение. Но Кейра сказала, что Дера придет сама. А не верить чародейке оснований не было. Потому, ведьмак ждал. Работал по хозяйству, занимался запасами и ждал.
И дождался. На утро третьего дня. Тогда он уснул прямо за столом, уложив на согнутые руки голову, лицом вниз. Испачкал весь стол и руки в селитре, но, тем не менее, с десяток Картечи и Самума изготовил. Даже осталось еще немного ласточкиной травы и лошадиной извести. Спал он тогда крепко, даже чутка похрапывал. Но Дера проснулась не из-за этого. Ее разбудил внезапный прилив сил. Она и не поняла откуда они взялись, но хотелось вскочить и начать делать дела. Какие именно — ума не приложить, но уж что-нибудь наверняка найдет. Оттого было решено — слезть наконец с этой осточертевшей за столько дней лавки и привести себя в порядок. А когда ее взгляд упал на спящего ведьмака, то внезапно появилось желание даже приготовить какой-нибудь простой завтрак. Ведь с появлением амулета у Кейры, в хате появилась еда, включая молоко и мясо, а еще овощи и мука. Даже несколько буханок хлеба. Но куда она за всем этим добром мотается, травница не знала. Уже и вовсе начала подумывать, что порталы — это единственное, что по-настоящему дается чародейке. Не зря же пользуется ими так часто. Наверное, была бы ее воля, она и по дому перемещалась исключительно порталами.
Осторожно сползя на пол, Деру чутка пошатнуло, но благо стена оказалась близко и удалось ухватиться за нее рукой. Видимо, она немного переоценила свой внезапный прилив, но даже несмотря на это, ложиться обратно не хотелось. Она хрипло выдохнула и прикрыла глаза стараясь унять помутнение в голове. А когда, наконец, отпустило, то неторопливо вышла во двор и направилась к бочке с водой. Еще вчера ведьмак оборудовал там для себя умывальник. Притащил ящик, выставил на него небольшое зеркальце, а рядом приспособил емкость с чистой водой. Травнице конечно не верилось, что он натаскал ее с реки. Скорее Кейра снова со своими порталами подсобила. Оказавшись у места, Фредерика взглянула на небольшую деревянную мисочку с измельченным корнем мыльнянки, на маленькую складную бритву больше напоминающую нож и на кусок липового мочала. Видимо не такой уж и нечистоплотный был ведьмак, как ей казалось изначально. Если у него вон даже приспособление для бритья специальное есть. Сдвинув в сторону небольшую деревянную крышку, Дера заглянула в бочку и поскольку зачерпнуть было нечем, пришлось делать это ладонями. Умыла лицо раз-другой, поежилась от студеной воды и посмотрела на свое отражение в небольшом зеркальце. Щеки впали, цвет лица был все еще бледен, а сальные волосы кое-как все еще держались в косах, заплетенных черт-те когда. Ну, зато глаза теперь стали казаться больше, если бы не темные круги под ними. Потянувшись к воде, Дера намочила руки и провела ими по шее, замочила каплями свою длинную рубаху и двинулась обратно в хату, осторожно ступая по все еще немного влажной от росы траве.
