Сэл перевернул страницу, прочел несколько строк о знаменитом отце певицы — Джованни Джемелли и увидел собственную фотографию: Марко Толедано, личный поэт-песенник певицы. Его грудь распирало от гордости, и в то же время он ощущал страх. Густая борода, черные волосы, стянутые на затылке в длинный хвост, темные глаза. Он тщательно отыскивал в Толедано сходство с Сальваторе Д'Аморе. «Узнал бы я себя на этой фотографии? А кто-нибудь узнает? Венезия, например». Ему не хотелось фотографироваться тогда в Лондоне, куда явилась съемочная группа «Тайм», чтобы подготовить материал об Изабель и ее, как они выразились, «музыкальном аппарате». Целых два года он умудрялся незаметно исчезать при появлении репортеров, будь то с мини-камерами или с «минолатами». Он категорически отказывался давать интервью перед камерой, вызывая недовольство и даже возмущение Изабель и Карла. Девушка поначалу страшно нервничала, когда Сэла не было рядом, но он постоянно твердил, что слишком стар и не годится для антуража Изабель, и ловко избегал телевизионщиков и фотографов, даже когда звезда Изабель взошла над Западной Европой. Но в случае с «Тайм» Карл был непреклонен. Журнал слишком популярен, и упустить такую редкостную рекламную возможность Карл просто не мог. Он достиг наконец огромного успеха в Штатах и намеревался извлечь из этого максимальную выгоду. Шутка ли, получить лестный отзыв в журнале с тиражом в 4,3 миллиона экземпляров, распространяемого во всех странах мира! И Сэл, стоя перед зеркалом у себя в номере, целый час пытался отыскать то единственное выражение лица, которое сделало бы его непохожим на себя, и только после этого отправился давать интервью. Фотограф, должно быть, израсходовал целых три пленки на него, но Сэл заранее знал, что не в его власти решать, какую фотографию следует напечатать в журнале, поэтому он всячески заигрывал с репортером, миловидной, простоватой девицей с пышными, как пуховые подушки, титьками. Он изложил придуманную им легенду: родился в Торонто, детство провел в Сиэтле, окончил колледж в Эдмонтоне, в канадской провинции Алаберта. «Кто интересуется автором песен? — успокаивал он себя. — Разве что другие авторы песен, но они не станут наводить справки о его биографии».
— Папа, — сказала Изабель, — посмотри, здесь про тебя написано.
Джованни улыбнулся, но Сэл, взглянув на старика, понял, что тот чувствует себя, что называется, не в своей тарелке.
— Это очень хорошо, Изабель. Карл, — он пальцами коснулся колена немца, — как вы думаете, мы сможем посетить мой магазин в Беверли-Хиллз? Управляющие счастливы, когда я изредка наведываюсь к ним, но мне хотелось бы на сей раз отправиться туда с Изабель.
Карл оторвал глаза от журнала и, покачав головой, твердо заявил:
— Боюсь, ничего не получится, мистер Джемелли. Несколько дней Изабель с утра до вечера будет занята встречами и интервью. И конечно, репетициями к предстоящему вручению призов «Грэмми».
— Разве такие шоу репетируют? — усмехнулся Сэл и, не обращая внимания на злобные взгляды, которые бросал на него Карл, и положив на блестящее сиденье из белой кожи свой «Тайм», обратился к Джованни: — Если вам хочется съездить в свой магазин, я готов отвезти вас туда. Может быть, Эрик тоже...
— Репортеры захотят побеседовать и с вами, — безапелляционно заявил Карл в присущей ему прусской манере. При всем непревзойденном мастерстве в сфере рок-бизнеса Карл Дидерих начинал действовать Сэлу на нервы. В конце концов, свет клином не сошелся на Карле, есть в мире и другие продюсеры-менеджеры. У Изабель контракт с фирмой Карла на выпуск еще одного альбома, но после этого Сэл больше не желает сотрудничать с ним, надо будет серьезно поговорить с Изабель.
— Никаких интервью я больше давать не намерен, — возразил Сэл спокойным тоном. — Хватит. Финита.
Глаза Карла от злости, казалось, вот-вот вылезут из орбит.
— Будете давать интервью столько, сколько я вам велю.
Сэл улыбнулся со всей любезностью, на какую был способен:
— Иди ты, Гиммлер, знаешь куда.
Дидерих сжался, как от удара. Он болезненно воспринимал любое непочтительное высказывание о немецкой нации, хотя матерью его была англичанка.
— Вы не смеете говорить со мной...
— Пожалуйста, прошу вас, — Изабель подалась всем телом вперед и развела руки в стороны, пытаясь удержать их на месте. — Не ссорьтесь. Не надо. Мы первый день в Америке! — Она по очереди улыбнулась обоим. — Ведь это такое счастье!
Сэл и Карл злобно сверлили друг друга глазами.
— Вот мы и приехали! — радостно воскликнула Изабель, когда машина, одолев подъездную дорожку, остановилась у отеля.
