– Там было одно помещение на третьем этаже, которое могло служить чем-то вроде галереи. Мы поставили пуленепробиваемое стекло и железные решетки на все окна, – продолжал Скатталон. – Это в задней части палаццо, и окна выходят на север, так что туда попадает только рассеянный свет, но окна достаточно велики, чтобы его там хватало.

– Галерея?

– Ну, он никогда так не говорил, но, похоже, так и есть. Там только одна дверь, укрепленная сталью, и еще он просил нас выбить несколько ниш в стене. Они идеально подходят для размещения статуй, если они небольшие, а может, и для керамики.

– А как насчет охранной сигнализации? Вы ставили такую?

– Нет, это не наша работа. Если он ее устанавливал, то через другую компанию.

– А вы не знаете, устанавливал или нет?

– Без понятия.

– Что он за человек, этот синьор Ла Капра, как вам показалось?

– С таким человеком приятно иметь дело. Очень благоразумный. И очень изобретательный. У него прекрасный вкус.

Брунетти понял это так, что Ла Капра парень щедрый, в том смысле щедрый, что не придирается к счетам и не изучает их слишком пристально.

– А вы не знаете, синьор Ла Капра сейчас живет в своем палаццо?

– Да, живет. На самом деле он вызывал нас несколько раз, чтобы доделать кое-какие мелочи, которые были упущены в последние недели работы.

Эх, подумал Брунетти, какая полезная штука этот пассивный залог: мелочи «были упущены». Это не рабочие Скатталона их «упустили». Дивная вещь язык.

– А может, вам известно, не были ли упущены какие-нибудь мелочи в той комнате, которую вы называете галереей?

Скатталон немедленно ответил:

– Я ее так не называю, Dottore Брунетти. Я сказал, что она под нее годится. И там не было никаких упущений.

– Не знаете ли вы, не было ли у ваших рабочих поводов зайти в эту комнату, когда они вернулись в палаццо для выполнения окончательных работ?

– Если в этой комнате ничего не надо было доделывать, то у них не было и причин заходить туда, так что я уверен, что – нет.

– Несомненно, несомненно, синьор Скатталон. Я уверен, что так и было. – Его опыт подсказывал, что у Скатталона хватит терпения не больше чем на еще один вопрос. – А единственный доступ в эту комнату – через дверь?

– Да. И еще воздуховод от кондиционера.

– А решетки открываются?

– Нет. – Просто, односложно, и понятно, что разговор окончен.

– Спасибо вам за помощь, синьор Скатталон. Будьте уверены, я расскажу об этом моему тестю.

Брунетти завершил разговор, дав не больше разъяснений в конце беседы, чем в начале, но совершенно уверенный, что Скатталон, как и большинство итальянцев, достаточно подозрительно отнесется ко всему, имеющему отношение к полицейскому расследованию, чтобы никому про это не заикаться, тем более клиенту, который, возможно, ему еще не все заплатил.

<p>Глава 19</p>

Интересно, думал Брунетти, окажется ли синьор Ла Каира очередным из этих окруженных охраной типов, которые появляются на сцене с тревожащей частотой? Богатые, но богатством, не имеющим корней, по крайней мере таких, которые можно было бы отследить, они начали движение на север, за пределы Сицилии и Калабрии, – иммигранты в собственной стране. Многие годы жители Ломбардии и Венеции, самых состоятельных частей страны, полагали себя свободными от lapiovra, спрута о многих щупальцах, в которого превратилась мафия. Все это были robadalSud, южные дела, эти убийства, взрывы баров и ресторанов, владельцы которых отказывались платить «за крышу», расстрелы в центре города. И надо признать, пока все это насилие и эта кровь оставались где-то там на юге, никто особо ими не озабочивался; правительство смотрело на них сквозь пальцы, как на странный обычай meridione, юга. Но в последние несколько лет насилие поползло на север как сельскохозяйственный вредитель, которого невозможно остановить: Флоренция, Болонья, а теперь уже и сердце индустриальной Италии подцепили заразу и тщетно искали способ побороть болезнь.

Вместе с насилием, вместе с наемными убийцами, которые для острастки родителей стреляли в двенадцатилетних детей, явились люди с дипломатами, сладкоречивые покровители оперы и прочих искусств, со своими детьми, обученными в университетах, винными погребами и яростным желанием, чтобы их воспринимали как меценатов, эпикурейцев и джентльменов, а не как головорезов, коими они и были с их понтами и трепом про omerta[35] и верность.

На секунду Брунетти прервал размышления, допустив, что синьор Ла Капра может оказаться тем, на кого похож: состоятельным человеком, который купил и отреставрировал палаццо на Большом Канале. Но он тут же вспомнил об отпечатках пальцев в кабинете Семенцато и о городах, которые в одно и то же время посещали Ла Капра и Семенцато. Совпадение? Глупости.

Скатталон сказал, что Ла Капра поселился в палаццо. Возможно, настало время представителю одной из ветвей власти города приветствовать нового постоянного жителя и перемолвиться с ним словечком о том, что в наше время высокой преступности надо соблюдать необходимые меры безопасности.

Перейти на страницу:

Все книги серии Комиссар Гвидо Брунетти

Похожие книги