Она танцевала, кружилась, кланялась до тех пор, пока чуть не падала от усталости. Но девушка должна была признаться, что ей доставляли удовольствие танцы, быстрый темп музыки, шарканье ног и счастливые улыбки разгоряченных партнеров. Однако она испытала огромное облегчение, когда заводила предложил ей руку и отвел на место.
— Мадам, вы не знаете, кто я такой, — сказал он улыбаясь и кланяясь. — Я сам из Лонгея и даже как-то нес вас на закорках. Меня зовут Жюль Латур.
Она сразу узнала этого человека. Он уехал на юг довольно давно, наверно, в тысяча семьсот шестом году. Его всегда вспоминали в Монреале как веселого парня, прекрасно игравшего на флейте и имевшего огромный успех у женщин. Теперь он похудел и стал сутулым, а на загорелом лице появилось множество глубоких морщин.
Жюль очень обрадовался, когда Фелисите сказала ему, что помнит его во время празднования одного из Праздников урожая в замке, хотя совершенно запамятовала, когда он нес ее на плечах.
— Мадам, вы были тогда маленькой девочкой. За прошедшие годы вы сильно изменились. Мадам, вы прибыли на странную и весьма своеобразную землю. Со временем вы наверняка ее полюбите, хотя… — он помолчал и развел руками. У костра неожиданно появилась темная фигура и начала дикий танец. Тень металась во все стороны и напоминала огородное пугало во время сильного ветра.
— Взгляните, мадам, я имел в виду именно это. Здесь многое совсем не так, как в Новой Франции. Здесь не в моде ее танцы. Этот край действительно необычный. Нас не сковывают различные правила и ограничения. Мы — преданные и лояльные люди, но… живем на краю света и держимся более естественно и раскрепощенно. Нам светит солнце, и иногда мы бываем очень счастливы.
Его темное лицо разрумянилось от усилий попытаться все объяснить Фелисите.
— Мадам, вам сейчас придется сделать кое-что, — попро-сии он. — Подойдите к костру. Вы из Лонгея, и люди будут счастливы увидеть, какой прекрасной леди вы стали. Вас следует по правилам представить собравшимся. Потом мы попрощаемся и отправимся по домам. Вы устали, а некоторые выпили слишком много.
Они встали у костра, и Жюль сказал несколько слов жителям колонии.
— Мы рады приветствовать мадам де Марья в Новом Орлеане. Она — одна из нас. Мы гордимся ее красотой. Сегодня она танцевала с нами кадриль. Мы надолго запомним эту ночь.
Фелисите окружали улыбающиеся лица. Она слышала, как одна женщина шепотом произнесла:
— Я видела ее, когда она сошла на берег. Что можно было ожидать, если бедняжка целую неделю провела в лодке и не могла даже переодеться?
Фелисите поняла, что перемены в ее внешности стали для многих приятным сюрпризом. Жюль Латур продолжил речь:
— Мсье де Марья и его прелестная невеста благосклонно приняли наше поздравление. Давайте же пожелаем им долгой и счастливой жизни. Дорогие друзья, сейчас уже поздно, и я предлагаю распрощаться и побыстрее покинуть наших дорогих хозяев.
Фелисите стояла у окна, глядя, как уходят последние посетители. И вдруг во второй раз услышала звук запираемой двери. Девушка быстро обернулась и увидела, что муж с трудом вытаскивает ключ из замочной скважины. Жюль Латур был прав: он выпил слишком много!
— Моя милейшая невеста, — насилу ворочая языком проговорил он, — ваши друзья излишне задержались. Но они наконец убрались, и теперь мы одни, любовь моя.
Август де Марья не заметил, как Фелисите отступила к стене, и медленно приблизился к ней.
— Если бы я не выпил столько их пойла, я бы задал тебе один важный вопрос, дорогая, и потребовал, чтобы ты… меня уверила, что больше не испытываешь никаких идиотских чувств к твоему честному, но занудливому плотнику. Я собирался сразу же все поставить на свои места.
Он чуть не свалился, когда попытался сделать широкий жест.
— Мой маленький кролик, какое отвратительное пойло принесли эти простачки! И поэтому меня сейчас совершенно не интересует твое прошлое. Но, моя красавица, меня весьма интригует настоящее.
Де Марья направился к девушке, ступая очень осторожно и протянув вперед руки. Фелисите испугалась и, отскочив в сторону, чтобы уклониться от его объятий, запуталась в длинной юбке. Она упала на колени и ухватилась за край комода. Потом забилась в угол между стеной и комодом и обхватила руками колени.
Август де Марья навис над ней и начал хохотать так громко, что ему пришлось упереться в стену, чтобы не упасть.
— Мой маленький кролик! Ты так сильно меня боишься? Или это проявление деревенского кокетства?
Неожиданно он наклонился и ухватился за лодыжки девушки. Это был поразительно быстрый жест для человека в его состоянии.
Затем де Марья отклонился назад и с хохотом потащил Фелисите через всю комнату. Фелисите закричала.
— Мсье, прекратите! — она начала брыкаться, чтобы освободиться от его хватки. — Это подло и постыдно.
Юбки девушки задрались до самых бедер, но она продолжала сопротивляться, ухватившись за ковер и пытаясь зацепиться за неровности пола.
