Наконец его рука коснулась перил галереи. Лестница с высокими ступеньками резко уходила вниз, а затем сворачивала вправо. Снизу неслись неистовые звуки румбы.
Юноша приосанился, мелодия вливала в него новые силы. Скрепя зубами, он преодолел несколько ступенек, затем встал и отдышался.
«Чёртова девчонка, если бы не её вилы, я давно бы улизнул в окно. Но тогда тебя не положили бы в спальне, — спохватился юноша, — так что всё, что случается, случается по своим законам».
Одной рукой он упёрся в стену, другой в перила, и таким образом, смог снять тяжесть с раненой ноги.
Ступенька, ещё ступенька…
Так он добрёл до поворота. Перила кончались, а винтовая лестница казалась непреодолимым препятствием.
Нога юноши скользнула по ступеньке, он не удержался и с грохотом покатился вниз по лестнице. Он не успевал ничего ни разглядеть толком, ни сообразить, только понял, что музыка смолкла.
Наконец, ударившись головой о балюстраду, он перестал падать и с усилием открыл глаза. Мир перед ним вращался, он только видел его фрагменты: испуганное лицо пожилой женщины, ножка рояля, ряд стульев, тяжеловесные люстры с хрустальными подвесками, статуя с подносом в руках…
И тут к юноше вернулся слух.
Женщины истерично визжали:
— Убийца! Убийца! Он выбрался на волю! Сеньор Кортес, помогите! Родриго, сюда!
Хуан Гонсало попытался приподняться, но ему удалось только опереться на локоть и привалиться спиной к балюстраде.
Не спеша, вразвалку, к нему приближался дон Диего. Зловещая улыбка змеилась на губах управляющего.
— Ты сжёг мой дом! — с ненавистью выкрикнул Хуан Гонсало. — Ты! — и он указал на управляющего рукой.
В двери показался перепуганный дон Родриго. Он так растерялся, заслышав женские крики, что даже забыл оставить в коридоре бутылку и, стоял, сжимая её в руке.
Но донне Марии сейчас было не до пьянства мужа.
— Сделайте же что-нибудь! — закричала она.
Не доходя до поверженного юноши несколько шагов, дон Диего открыл встроенный шкаф, вынул из него ружьё и даже не удосужившись проверить, заряжено ли оно, навёл ствол на Хуана Гонсало.
— Может быть, ты, парень, и прав, возможно, я и сжёг твой дом.
— Это ты! — закричал юноша.
— Я и не спорю, очень много домов мне пришлось сжечь. Так что я даже не помню, был ли среди них твой.
Если бы не эти слова, Хуан Гонсало, возможно, и не предпринял бы отчаянной попытки напасть на своего обидчика. Но небрежно брошенная фраза подхлестнула его.
Он собрал все свои силы и, оттолкнувшись от балюстрады, ухитрился-таки перехватить ствол винтовки.
Дон Диего, не ожидая подобного от раненого, инстинктивно, боясь потерять оружие, вцепился в него, что было сил.
Хуан Гонсало рванул ствол винтовки на себя и дон Диего, не удержав равновесие, рухнул на пол.
Ещё мгновение, и Хуан Гонсало, опираясь на ружьё, поднялся на ноги, поставил ступню на шею управляющего и занёс приклад над головой.
— Я тебе покажу, мерзавец, кто из нас сильнее!
Дон Диего беззвучно шевелил бескровными губами, не зная, что и сказать.
Вновь завизжали женщины. К счастью, никто из них не мог взглянуть в этот момент на Марианну, всё внимание было приковано к сцене единоборства Хуана Гонсало и дона Диего.
Марианна с восхищением смотрела на юношу.
«Это же надо, — думала она, — раненый, а смог победить такого противника, как дон Диего! Вот это настоящий парень, настоящий мужчина!»
— Ты умрёшь! — прохрипел Хуан Гонсало.
Но, понимая, что не найдёт в себе сил ударить лежащего прикладом по голове, отбросил ружьё и, застонав, опустился на пол. Руки его дрожали, бескровное лицо исказила гримаса боли. Из-под повязки на ноге потекла кровь.
Только тут Хуан Гонсало понял, что выглядит не лучшим образом: надетая наизнанку рубашка, штаны с отрезанной штаниной.
— Чёрт с вами, — пробормотал он, — ваша взяла, — и, привалившись к стене, тяжело задышал.
Дон Диего, избегая смотреть в глаза собравшимся, поднялся, отряхнулся и, подойдя к Хуану Гонсало, негромко сказал:
— Теперь я вижу, ты и впрямь настоящий дворянин, простолюдин, убил бы меня. И чтобы выяснить, кто из нас прав, а кто виноват, я предлагаю тебе завтра утром стреляться. Пусть всё решит бог.
Хуан Гонсало кивнул и силы покинули его.
Очнулся молодой человек в той же спальне для гостей. Дырка в двери оказалась заколоченной, в коридоре явственно слышались шаги охранника.
«Ну, вот и всё, — подумал юноша, — завтра мне предстоит стреляться с управляющим. Один раз я уже выстрелил в дона Родриго, надеюсь на то, что пистолеты у них чистят регулярно и мне не придётся погибнуть от собственного выстрела. Стрелок из меня никудышный».
В это время внизу Марианна и дон Родриго пытались утешить донну Марию. Соседки, перепуганные случившимся, поспешили покинуть дом семейства де Суэро.
И теперь донна Мария рыдала навзрыд.
— Да успокойся ты, мама, — пыталась утешить её Марианна.
— Не нужно плакать, — шептал сеньор де Суэро.
А донна Мария между всхлипами, втягивая воздух, ощущала явственный запах рома.
— Может, ты выпьешь рюмочку? — предложил дон Родриго своей жене.
Не дожидаясь согласия, он бросился к столику, налил две рюмки и одну из них предложил жене.
