Картинка померкла и растаяла. Картер еще долго сидел, не разжимая пальцев, тяжело дыша и дрожа, как в ознобе, – напуганный и разъяренный. Ему страстно хотелось продлить видение и отпереть дверь. Несколько минут он боролся с этим порывом, приучал себя к мысли о том, что сейчас он сидит в тихом кабинете, где уютно горят лампы-лютики, а сверху, с витражного потолка, смотрит ангел. Картер перевел взгляд на страничку блокнота. Набросок, конечно, грубый и поспешный, но для карты вполне сгодится.
– Спасибо, – сказал Картер не то Книге, не то ангелу – он и сам не понял кому. А когда он привстал со стула, то обнаружил, что ослаб почти так же, как тогда, когда выучивал Слова Власти. Он запер Книгу в шкафчик и вышел из библиотеки. За дверью по коридору расхаживал Хоуп.
– Все в порядке? – поспешил к Картеру юрист.
– Более или менее. Что хотел – получил, но теперь выжат как лимон. – Он пошатнулся, и Хоуп успел вовремя подхватить его под локоть. – А ведь можно было бы предположить, что чем дальше, тем легче будет.
– Можно было бы, – кивнул Хоуп, – если бы не знать, с какими силами мы вступили в борьбу.
Картер вымученно улыбнулся:
– Если хватит сил, тронусь в путь завтра. Сам не знаю, сколько времени у меня отнимет это путешествие. Если бы Зеленая Дверь не была заперта, путь бы вышел недолгим, но теперь придется делать большущий круг да еще и от анархистов прятаться.
– А ты твердо решил идти один? Не лучше ли пойти с вооруженным эскортом? Глис запросто может выделить тебе воинов и не откажется их возглавить. Можно и подкрепление из Белого Круга вызвать.
– Нет. Тогда и анархисты встретят нас во всеоружии.
– Но наши разведчики докладывают, что врагов не так-то и много, хотя число их растет. Мы наверняка способны одолеть их.
– Но какой ценой? Ведь не только ценой человеческих жизней! Ключи Хозяина хранятся в Комнате Ужасов потому, что Полицейский думает, что я ни за что на свете не отважусь войти туда. Если в ту сторону отправится целое войско, и он поймет, с какой целью оно туда движется, то сразу же перепрячет Ключи. Тогда придется снова их разыскивать, а у нас времени в обрез. Река Тьмы поглощает целые царства. Мы не можем себе позволить искать Ключи дважды. Короче – войско я с собой взять не имею права.
Хоуп вздохнул:
– Что ж, аргументы убедительные, но мне они все равно не по душе. Ну хотя бы несколько человек…
– Мое главное преимущество будет в том, чтобы передвигаться, не показываясь врагам на глаза. И еще кое-что… Сама природа Дома такова, что Хозяину зачастую приходится ходить по нему в одиночку, странствовать потайными ходами, чувствовать, как бьется под половицами сердце Эвенмера, искать и открывать тайны. Словами этого не опишешь – слов для этого не придумано. Это мой долг, и я его обязан исполнить.
– Ну а хотя бы кого-то одного ты не мог бы взять с собой? – послышался позади голос Даскина. Видимо, он невольно подслушал последнюю часть разговора.
Картер растерялся:
– Дело предстоит крайне опасное, и войти в Комнату Ужасов я тебе ни за что не позволю. Рисковать позволено только одному из нас.
– Ну, так провожу тебя до двери. Раньше-то у нас вдвоем все неплохо получалось.
– Что ж, решено, – улыбнулся Картер. – Идем вдвоем. Сам бы я тебя позвать не осмелился, но… Словом, с тобой за компанию путь, наверное, будет не так страшен.
Братья выступили в поход на следующее утро перед рассветом – в доме все еще спали. Еноха не было – он ушел заводить часы. Провожали Картера с Даскином Чант и Хоуп. Фонарщик был по обыкновению немногословен, а юрист суетился и, судя по всему, страшно волновался. Картер произнес Слово Тайных Путей, и за встроенным в стену буфетом в гостиной открылся узкий проход.
Картер заглянул в темные глубины, где наверняка десятилетия не ступала нога человека, и ему стало страшно: вдруг он никогда не вернется?
– Бог вам в помощь, – проговорил Чант. – Помните: каким бы горестным ни представало перед вами нынешнее положение дел, не все подвластно анархистам. «Не грусти, мы с тобой – музыканты, стихоплеты, создатели снов. Наше место – у волн необъятных, у прозрачных певучих ручьев. Все теряем – и вмиг обретаем под печальной и бледной луной, но лишь мы этот мир сотрясаем, он послушен вовек нам с тобой». А у них – никакой поэзии. Так что, как же они могут победить?
Картер благодарно пожал фонарщику руку.
– Знаешь, – признался он, – я только сейчас понял, что почти ничего не знаю о тебе. Енох рассказывал мне множество историй, а ты больше помалкивал. Ты говорил, что был врачом. А чем еще ты занимался до того, как поселился здесь?
Чант негромко рассмеялся, его глаза сверкнули.
– Какое-то время преподавал метафизику в Оксфорде, однако мои взгляды, похоже, вызывали на кафедре шок. А до того я жил… в другом месте. Это долгий рассказ. «Я поднимался на нагорья, спускался в мрачные ущелья, изведал много бед и горя, знавал и радость, и веселье…»
– Когда-нибудь ты мне непременно расскажешь все-все, – улыбнулся Картер. – Думаю, скучать мне не придется.