— Правда? — изумился я. — Тогда сядьте, отдохните, вы же умственно перетрудились, у вас от усилий спина наверняка болит. Позвольте подложить вам подушечку…
Она поинтересовалась холодно:
— Зачем?
Я пожал плечами.
— Не знаю. Слышал с детства, что принцессам нужно подкладывать под перины горошину, королей опахивают… э-э… опахалами, не знаю, что это, а королевам подкладывают подушечки… под спины или под жопы?
— Дикие у вас люди, — произнесла она с оскорбительным равнодушием, — но, к сожалению, я не могу повести и вас к правильной жизни.
Но подушечку, вырвав из моей руки, все же подложила под поясницу, тем самым подтвердив расхожую теорию насчет того, чем женщины думают.
Странный холодок коснулся моей души, если она у меня есть, как будто неясное предчувствие неприятностей.
Королева взглянула на меня и умолкла на полуслове. Я поднялся, холодок нарастает, я повертел головой по сторонам, а королева спросила тихо:
— Ты из Чувствующих?
Я буркнул:
— А это еще что такое?..
— Есть, — ответила она шепотом, — чувствующие опасность. По-настоящему, а не так, как многим кажется, что чувствуют…
— Не знаю, — ответил я тихо, — когда я был в Зачарованном лесу… что-то произошло. А еще три луны… Меня выжало, как мокрую тряпку. Хорошо, альвы помогли, а то бы сдох. Вроде бы начал предчувствовать… э-э… неприятности.
Она покачала головой, не отводя от меня пристального взгляда.
— Все равно странно…
— У вас под тремя солнцами и лунами, — объяснил я, — выжили только те, у кого чувствительность к ним притупилась. А я из другого мира, я чувствительный! Толстокоже-чувствительный. У вас же тоже рождаются чувствительные, что либо мрут, либо становятся магами…
Я снова прислушался, она спросила быстро:
— Что чувствуешь?
— Опасность, — ответил я медленно, — только далеко. И… она не приближается. Хотя нет, прибли… нет, не приближается, просто смещается по кругу!.. По большому кругу.
Я запнулся, королева не спускает с меня взгляда и, судя по ее лицу, тоже поняла. Некто враждебный обходит по периметру землю, где находится мой очень скромный замок.
После долгой паузы она спросила, не выдержав королевского молчания:
— Ну?
— Ничего, — ответил я шепотом. — То ли унесло… ветром, наверное, то ли лег спать прямо у оградки. Почти ничего не чувствую…
Она проговорила со сдерживаемой болью:
— Только бы успеть вернуться!
Я сказал с сочувствием:
— Может, проще остаться? Если там переворот, вас казнят точно. И не топором на плахе, а как-нить особенно красочно. Конями на куски, на кол или за ноги к деревьям…
Она ответила с силой:
— Моя жизнь ничего не стоит, важна только жизнь королевства!.. Мятежники ввергнут его в смуту, в гражданскую войну. Власть захватят в столице, но глерды на местах запрутся в крепостях и сохранят мне верность… А такая долгая кровавая война соседям на радость.
— Кто у них главный?
— У заговорщиков? — переспросила она. — Скорее всего, Тархантер… Недовольных много. Боюсь, могут перетянуть на свою сторону даже Роднера Дейнджерфилда.
Я изумился:
— Командующего армией? А он мне казался верным… Другое дело, все эти величавые вельможи…
Она покачала головой.
— У тех претензии и амбиции, но нет силы. Роднер не честолюбец, но он слишком воинственен. Он видит, что наше королевство богаче соседей, а для него это значит, мы сильнее и потому обязаны напасть!
— Странная логика, — ответил я. — Хотя понятная.
— Логика военного, — пояснила она. — Если можно напасть и победить, то, по его мнению, это нужно сделать!.. Правителей прославляют только победоносные войны. Я воевать не хочу, значит — никудышный правитель, который трусит, всего боится…
Я промолчал, ничего не поделаешь, мы пока еще только трансгуманисты, да и то не все, потому до сих пор миром или отдельной страной правит какой-нибудь мерзавец. Пусть даже не страной, а областью, городом, селом — дело только в масштабах. Потому и учат в истории имена и подвиги этих мерзавцев, что завоевывали города и страны, предавая все огню и мечу, будь это Ашурбанипал, Аттила, Александр Македонский или Чингисхан.
Люди типа Рундельштотта и Строуда первые человеки, представляющие, как бы сказать, научную прослойку. И хотя из них ученые, как из шоколада гвозди, но в сравнении и по мировоззрению с правителями просто светочи гуманизма.
Холодок прошелся по затылку, опустился вдоль спинного хребта и пошел по спине прежде, чем я сообразил, что это вовсе не сквозняк из открытого сзади окна, а мое звериное ощущение опасности.
Королева сразу заметила, как изменилось мое лицо, хотя я вроде бы не пошевельнул мускулом, напряглась, привстала, злая и решительная.
— Экран, — произнес я, когда вспыхнул, уточнил: — Вид поселка… Та-а-ак… теперь мой дом и участок… Выше, еще выше!
Королева подошла ближе, я ощутил легкий запах духов, то ли это свой, то ли в ванной отыскала и сумела воспользоваться, женщины насчет таких дел умнее даже сусликов.
— Что-то опасное?
Я впился взглядом в экран, мелькнула мысль выбежать на крыльцо и рассмотреть подробнее, словно я дикарь какой, но подумал, что кому-то именно это и надо, сказал быстро:
