— Нет, ушла на пенсию. Мы подбросили ей нашего Игорька, и это все решило. А то Игоря воспитывали пес Белый и улица. Серьезно, мы оставляли его в санках на улице. Белый — отличная сибирская лайка, улица — родная, ивановская, но все-таки… А теперь все наладилось. Игорек у бабушки, мы с Майором вдвоем, и иногда он донимает меня расспросами, почему есть еще среди наших людей корыстолюбцы, почему у нас, в том числе и на автозаводе, не все идеально… А я проповедую ему так же честно, как и своим студентам, что есть пока и мямли, и бюрократы, но в большом масштабе положительные тенденции необоримы. В программе партии сказано, что гармоническое развитие личности — это гармония духовного богатства, нравственной чистоты и физического совершенства. Меня увлекает задача исследовать гармонию рационального и эмоционального, соответствие физического развития гармонии нравственного и социально-психологического.
— Это целая научная работа!
— Да, кандидатский минимум я уже сдала, пишу диссертацию. Первая часть — теоретическая, исследование самих понятий. А вторая — о том, как условия социализма формируют такую гармоническую личность, в частности, в условиях нашего нового промышленного района. Мне очень помогает Вася. И не только потому, что он опытнее житейски, нет, у него замечательная черта: он очень много видит, делится впечатлениями, обсуждает их со мной да тащит меня всюду за собой, чтобы хоть присутствовала, наблюдала! А теперь уехал, один!..
— Всего на несколько месяцев.
— Это долго. А мне даже поворчать не на кого. Все та же комната с полосатыми обоями, но теперь еще и без Майора.
— Все будет, Аида Александровна, будет у вас и комната неполосатая, и даже квартира!
— Скорей бы!..
Все будет. Ах, если бы вовремя! Когда же мы научимся выполнять в срок не только «самое главное», но и все остальное? Сколько новых предприятий страны мучается из-за того, что запланированное для них жилье выстроено в половинном размере! Ведь произведены строгие расчеты потребности и в рабочих, и в квартирах для них, в сметы и графики внесено абсолютно необходимое, а мы позволяем себе отставать, в части «соцкультбыта» особенно. Сколько огорчений это приносит и строителям, и эксплуатационникам! И как трудно жить горожанам обживаемых городов.
А в исключительных случаях…
Исключительный случай был у Бойцовых. Зиму они провели в общежитиях, но чуть потеплело, вернулись на пляж, где домовитая Тоня весело хозяйничала во время декретного отпуска.
Схватки у нее начались рано утром, Леонид был еще дома. Тоня лежала, закусив губу, чтобы не закричать.
— Тебе не очень больно? — спросил Леня, склоняясь к ней.
— Нет, — она поморщилась, хотя старалась улыбнуться. — Наверно, Леня, это всегда так бывает. Просто непривычно. Нужно скорее дойти, чтобы все не началось тут. Идем, я, наверно, дойду.
Они дошли благополучно, и Леонид, сдав Тоню сестрам и санитаркам, остался в вестибюле, наивно рассчитывая, что все скоро окончится. Но прошли минуты, полчаса, час, пожилая санитарка положила ему на плечо руку и мягко сказала:
— Ну, чего ждешь? Иди домой, здесь изведешься только.
— Принести ей что-нибудь? Я бы сбегал.
— Принеси. Соку можно какого-нибудь или компоту в банке — ей пить захочется, и нужно пить, для молока, ведь кормить будет, хоть это-то ты понимаешь?
— Понимаю.
— Ну вот и беги, если такой понятливый!
Леня помчался в магазин. Не замечая очереди, подошел к прилавку и объяснил продавщице:
— Жену в роддом отвел, сына сейчас рожает, дайте для нее что нужно, пожалуйста!
И очередь, в ранний час открытия магазина состоявшая почти исключительно из женщин, потеплела, безропотно отодвинулась, уступая Леониду место, принялась деятельно советовать:
— Вот апельсинов еще купи. И молока.
— Тоня сгущенку любит, прямо так сосет из баночки.
— И сгущенку купи, не помешает!..
Теперь надо было позвонить в роддом, наверно, уже пора. Вон как раз на углу новенькая будочка телефона-автомата…
Но трубка в будочке отсутствовала, очевидно, срезанная юными радиолюбителями. «За такое варварство неплохо было бы руки обрывать», — мелькнуло в голове у Лени. Но шевельнулась эта мысль неярко, смутно, сразу вытесненная другой: их Сережка никогда не будет обрывать трубки и вообще вырастет образцовым гражданином страны, они с Тоней воспитают его отлично, уберегут от всех ошибок, сделанных когда-либо ими самими.
Ах, как неловко Леня упал на катке тогда, в детстве, как нелепо он упал на спину! Хорошо, что обошлось благополучно, а ведь мог и глаз у Тони вышибить. Все прошло, остался только милый шрамик. Но опасность-то была! Смертельная!
