– Какие деньги? Я же твой начальник!
Ты что,
Не знаешь все
До сей поры?!
И кипятился дядька,
Словно чайник,
Кидающий из горлышка пары.
…Один толчок.
И лодку закачало.
Старик молчал
(Не надо бы молчать!),
Он знал одно:
Все люди
У причала
Обязаны билеты покупать.
А шишка та
На гладко-ровном месте
Сидела, тихо кашляя в кулак.
Я это написал не ради мести,
Но и, конечно же,
Не просто так!
Причесанный, начищенный
И яркий,
С прищуром затаенного врага,
Ты нужен нам,
Как мертвому припарка,
И как собаке пятая нога.
Я видел их,
Они стояли
На грани будущих тревог.
Он трогал кисти алой шали,
А разговаривать не мог.
Пытался перед нею каяться,
Придумывая пышность фраз.
Но есть пословица: двух зайцев
Немыслимо поймать за раз.
Она не говорила тоже.
Здесь не поможет разговор:
Ее молчание похоже
На самый строгий приговор.
Не падала рабыней в ноги,
Усталая, но не в слезах,
Ушла по выбитой дороге
С его ребенком на руках.
И он совсем остался нищим,
Забытым, брошенным давно,
Как на ненужном пепелище
Недогоревшее бревно.
Вчера лесник соседа обманул, —
И ложь его была острей кинжала, —
Сказал, что утром вся земля дрожала,
Когда соседская корова за аул
Недоенной с его быком сбежала.
Мужик-простак поверил леснику,
Пошел искать сбежавшую корову,
Топтал траву, ломал лесную крону,
Кричал ее, ему в ответ: «Ку-ку…»
Да в перелеске дятел-дровосек
Отстукивал ритмические дроби,
Все силы в этих поисках угробив,
Вдруг вспомнил отрезвевший человек:
Корову-то свою давно он пропил.
Пошел назад, полез на лесника,
А он ему толкует:
– Эх, Емеля,
Не надо шляться по селу с похмелья,
Ведь у меня от века нет быка.
А где же здесь мораль?
Мораль одна:
Не похмеляйся и не пей до дна.
Сравню ли с сиреневой веткой,
Сравню ли с цветочным огнем,
Мне все же не легче с соседкой,
А все тяжелей с каждым днем.
Бросает в туманную нежность
И трогает до костей
Монгольская безмятежность
Разлета ее бровей,
Не громкий, не очень звенящий
Ее удивительный смех…
И скажет любой проходящий:
– В такую влюбиться не грех.
В глазах ее, пылких и смелых,
Сверкающий пламень огня.
Глаза – не глаза!
Это стрелы, летящие прямо в меня.
Но буду, товарищи, краток,
Как кратка и кротка она.
Единственный в ней недостаток:
В другого она влюблена.
* * *
В подушку оба глаза спрячу,
Свою последнюю удачу
Я этой ночью потерял.
Зачем, к чему ее корил,
И вспоминал со злом кого-то,
И столько глупых анекдотов
Ей впопыхах наговорил?
Напомнил сгоряча и зло
Ей конопатого соседа
И два наметившихся следа,
Идущих прямо за село.
Она глазами сверк да сверк…
«Когда мы встретимся?» – спросил я.
Зажгла улыбку через силу:
«Ах, после дождичка в четверг…»
Ревнуем, походя кричим…
Но не дозволено вовеки
Искать в любимом человеке
Причину, если нет причин.
Плакала кукушка за деревней,
Горемычно сидя на суку,
Слушали поникшие деревья
Древние стенания: ку-ку.
Убивалась, плакала устало,
Жаловалась, но в конце концов
По чужим гнездовьям раскидала
Свои яйца – будущих птенцов.
Раскидала на чужие ветви
На березе или на ольхе,
Испокон веков на белом свете
Люди знают о ее грехе.
Ладно, если греховодит птица,
Но ведь человек в коленках слаб:
Плохо, что такое же творится
Среди наших одиноких баб.
Плач летит над сумеречным лесом,
А вдали пророчат петухи:
Никаким достигнутым прогрессом
Не избыть кукушкины грехи.
Как блудили пташки, так и блудят,
Блуду нет законов и границ…
К сожаленью, было так и будет
На земле не только среди птиц.
* * *
Кто-то здорово врет обо мне:
– Он упал, перепуган до смерти.
И ему не подняться, поверьте.
Принимаю и этот вызов.
К бою, сердце!
Стучи смелей!
Все до тонкостей в жизни вызнав,
Мы становимся только сильней.
Не в такие впадал перепалки,
И не вешал ни разу нос.
Жизнь, бывало, шальные палки
Подставляла в спицы колес.
Мне туманил туман глаза,
Мне грозила не раз гроза,
Ноги в кровь бередил бурелом
И пророчил несчастия гром.
Ежевикой заросшей лес
На меня и кидался, и лез.
Едкой тиной ложился в рот
Перепрелый запах болот.
Но стучало сердце в груди:
«Победи! Победи! Победи!»
Я упрямо прищур ил глаза -
И пугливо ушла гроза,
И, наотмашь взмахнув топором,
Наповал повалил бурелом.
Я прошел, победил и узнал,
Что намного сильнее стал.
Как звезда на небосклоне,
Край наш светит и живет.
В Бузовьязовском районе
Замечательный народ.
Славен он в труде и песне
С незапамятных времен.
Расцветай еще чудесней,
Бузовьязовский район.
Воспевали так когда-то
Нас поэты и певцы,
Но стряслась однажды дата –
И район отдал концы.
Шито-крыто, карта бита,
До сих пор его мне жаль.
Это учудил Никита –
Генеральный секретарь.
Он усердно постарался
Учинить такой разбой,
Но народ-то там остался,
Как и был, самим собой.
Работящим, деловитым,
С устремленностью вперед.
Никаким, скажу, Никитам
Не унизить наш народ.
Усталый от забот,
От жизненных невзгод,
Я вышел без дорог
Туда, где нет тревог.
Гляжу, из-под камней
Берет исток ручей.
Затейливый родник
К моим ногам приник,
Побулькиваньем вод
Мне голос подает:
– Бери пример с меня,
Не я ль день ото дня
Рвусь из земных глубин
В раздолия долин,
Чтоб влагою своей
