— Деньги не проблема, — Иван досадливо махнул рукой. — Вот только он знает, кто ты и где работаешь. Захочет задать тебе вопросы — найдет. Так что задерживать его нужно обязательно. Это единственный способ от него избавиться.
— А как?
Немного подумав, Иван вытащил телефон и набрал Селезнева. В конце концов, совсем скоро тот должен был возглавить корсаковскую службу безопасности, так почему бы и не воспользоваться его услугами.
— Я все ждал, когда позвонишь. — Голос в трубке звучал насмешливо. — Уж больно ты, Михалыч, самостоятельный.
— Вот звоню, — коротко ответил Иван. — Приехать можешь?
— Адрес твой?
— Да, квартира другая, этажом выше.
Селезнев приехал через пятнадцать минут. Внимательно, с ног до головы, осмотрел Лиду, попросил чаю, основательно уселся на шаткую табуретку у окна и сообщил, что готов слушать. Иван рассказал ему все, начав с истории с таллием и затем перейдя на события в порту.
— Ну, эти две темы не связаны, — сообщил Селезнев, когда рассказ закончился.
— Я тоже так думаю. Но что делать, не знаю. Ни в том, ни в другом случае.
— Делайте, делайте, делайте что-нибудь. Не сидите сиднем. Помнишь, как говорил профессор Груздев Шарапову? Так что опускать руки мы не станем. По порту ситуация сложнее. Так что ты мне дай время малость покумекать. А вот с вами, милая дама, делать будем вот что.
План действий они выработали за полчаса. Спустя еще пятнадцать минут одетая и подкрашенная Лида вышла из дома, села в корсаковский автомобиль и поехала на работу.
— Лидка, а ты чего здесь? — удивленно спросила ее медсестра Варя, когда она появилась на пороге детского отделения. — Тебя же в отпуск отпустили.
— Да передумала, — бодро сказала Лида. — Я ж хотела к подруге ехать в Питер, подруга у меня заболела. А тут выяснилось, что ничего страшного. А в Питер ехать — только деньги тратить.
— Ну да, ну да. — Варя согласно закивала головой.
— В общем, вчера я отоспалась, а сегодня решила на работу выйти. Понимаю же, что лишние руки не помешают, тем более перед Новым годом. А еще, — тут Лида сделала страшные глаза, — я дома боюсь оставаться. Ко мне сегодня кто-то в квартиру забрался ночью.
— Вор? — ахнула Варя.
— Не знаю. Что у меня воровать-то? Он ночью залез, я спала. Просыпаюсь от шума, а в коридоре кто-то шуршит. Я свет включила, он испугался и убежал.
— Так ничего не взял?
— На антресоли зачем-то лазил. Там старое тряпье кучей лежит, еще от прошлого хозяина осталось.
— От Павла Петровича?
— Ну да. Все руки не доходили разобрать. А он его на пол повытряхивал. Я полезла обратно убирать и контейнер непонятный нашла.
— Какой контейнер? — Глаза Вари светились от любопытства.
— На термос похоже. Думаю, это что-то шпионское.
— Да ну, — усомнилась Варя. — Ты хочешь сказать, что Павел Петрович шпионом был? Глупости это.
— В общем, не знаю, что это, но выглядит подозрительно.
— И что ты будешь с этим делать? В полицию пойдешь?
— Не знаю, — протянула Лида. — Полиции я не доверяю. С ними свяжешься, затаскают потом. У меня в области знакомый есть, я его дочку лечила. Он — майор в ФСБ. Вот поеду 31-го домой, заберу с собой, ему покажу. Скажет, наверное, что делать.
— Ой, Лид, — Варя даже перекрестилась со страху. — Может, выбросить его от греха подальше?
— Ага, а вдруг он радиоактивный? Или передатчик какой. Я же не хочу нанести урон боеспособности страны. — Лида понимала, что ее несет, но не могла остановиться. — Нет уж. Лучше в ФСБ. До Нового года неделя всего. Пусть лежит пока.
До конца дня она в разных вариациях рассказала то же самое всем, кто был согласен ее слушать. К концу смены информация о том, что к доктору Корниловой залез преступник, а после того как она его спугнула, был найден непонятный предмет, дошла, как минимум, до десяти человек, которые тут же распространяли ее дальше, как и положено, приукрашивая и преувеличивая. На этом и строился расчет Селезнева.
Он полностью согласился с выкладками Корсакова о том, что преступник имел связь с больницей. Если все срастется, то уже к концу сегодняшнего дня он будет знать о том, что Лида нашла контейнер, что как минимум неделю он останется лежать в ее квартире и что потом она собирается увезти его неизвестному майору ФСБ.
— Он клюнет, обязательно клюнет, должен, — говорил Селезнев команде заговорщиков, в которую кроме него входили Корсаков и Лида. — Теперь он должен забрать контейнер до конца этой недели. Лида, берите обратно свои дежурства.
Главный врач ее просьбу встретил с плохо скрываемым облегчением. За предновогоднюю неделю он влепил ей три дежурства — двадцать четвертого, то есть завтра, двадцать шестого и двадцать восьмого декабря. И эта информация тут же была отражена в графике дежурств, висящем на стене в ординаторской. Теперь оставалось только ждать.
Лида внутренне даже не удивилась, когда, выйдя с работы, увидела корсаковскую машину.
— Залезай, — деловито сказал он ей, опустив стекло. — У тебя организм ослабленный, а на улице подмораживает.
Подождав, пока она залезет на высокую подножку, хлопнет дверцей, пристегнется и с улыбкой повернется к нему, он деловито продолжил:
