Мурье вошел в покои тихо, ступая как большой мяур, пахнувший кожей и оружейной смазкой. Он сделал несколько шагов и замер, дисциплинированно глядя в окно и старательно не замечая, что госпожа одета лишь в тонкий и небрежно завязанный халат с короткими рукавами. Флесса полежала с минуту и шевельнула рукой, дав знак, что готова слушать. Телохранитель быстро и четко доложил о ходе празднества после того как именинница покинула собрание. Перечислил убытки в виде разбитой посуды из драгоценного фарфора, испорченной мебели, сорванных гобеленов и тому подобного. Отчитался, кто уже отбыл домой, а кто досыпает в гостевых покоях на первом этаже. Каждый гость обрел подарок от щедрой хозяйки, приличествующий его положению. И так далее. Дисциплинированный ловаг не упустил ничего, даже перечисления слухов, которые уже распространяли по городу шпионы, чтобы весь Тайдиддо знал, сколь удивительным и богатым оказался праздник благородной наследницы дома Вартенслебен.
- Гастальд? – спросила вице-герцогиня. – Который пламенел и все такое.
- Нашел утешение в других объятиях, - дипломатично ответил Мурье, сразу поняв, о чем речь. При этом он едва удержался от улыбки, вспомнив, как разъяренная госпожа буквально вытащила из-под юного Тегтмауэбэра (чьи ухаживания предварительно с деликатной решительностью отвергла) одну из самых дорогих куртизанок Мильвесса. А слушая то, что затем творилось в личных покоях госпожи, даже повидавшие все миньоны уважительно качали головами. Впрочем, об этом телохранитель решил не упоминать.
- Та лекарка… - вдруг сказала наследница.
- Да, госпожа?
- Узнай, где она живет.
- Уже сделано. Дальний край улицы Вольных Клинков. Снимает комнату на полном проживании, с кормлением.
Флесса помолчала, а когда заговорила, вопрос застал врасплох даже привычного ко всему ловага.
- Мурье, она блаженная?
Теперь взял паузу ловаг, небольшую, чтобы обдумать ответ и как-то обобщить собранные сведения, но притом и не испытывать терпение госпожи.
- Нет. Но и не от мира сего, - честно сказал Мурье. – Мужа нет, детей нет, мужчины нет. Ходят слухи, что крутит с подмастерьем палача, так что дым столбом, но свечку никто не держал, в темном углу не ловил. Еще берет уроки у фехтмейстера, тот много лет назад считался великим мастером, затем отошел от дел, разогнал учеников и обнищал.
- Фехтмейстер… - не открывая глаз, протянула женщина. - И палачи. Интересные знакомства.
- Да. Пока это все, что удалось узнать.
- Может ты дал ей мало? – с подозрением вопросила женщина.
- Нет, как можно! - с ноткой оскорбленной гордости ответил Мурье. - Кошель был с красной печатью! Вы расплачиваетесь такими у ювелира и портных, - убедившись, что хозяйка молчит, он осторожно предложил. - Можно послать к ней людей, есть хорошие мастера, кого угодно заберут прямо с порога, никто ничего не заметит.
- Я подумаю об этом, - сонно пробормотала Флесса, чей организм, на который уже в полной мере действовал эликсир, настойчиво требовал здорового и продолжительного сна.
- Я подумаю об этом… вечером поговорим... или завтра.
Ловаг склонился в полупоклоне и вышел, оставив вице-герцогиню наедине с ее грезами. За дверью он качнул головой, остановив готового сообщить о горячей ванне камердинера. Тот сложил руки на груди и грозным шепотом приказал греть воду дальше.
_________________________
[1] В Ойкумене нет понятия «до первой крови», если бой идет не насмерть, схватка прекращается, когда один из противников больше не может стоять.
[2] Кстати, мясо свиньи, выкормленной молоком шестидесяти коров - реальное блюдо.
[3] Комнатные слуги делились на две категории. «Служители тела» отвечали за одежду и прочий быт, включая гигиену и медицину. «Служители комнаты» - за личные покои, обстановку и ключи.
Глава 13
Скверный человек
- Бродяжка, ты удивительная, чудесная, сказочная, восхитительная…
Елена стиснула зубы и вернулась в стойку, которую Фигуэредо называл «положением».
- … невообразимая дура, - закончил наставник, отбивая каждое слово легким ударом палочки по ладони. Для разнообразия, собственной ладони, прямо как суровый учитель рядом с доской. Впечатление усиливалось тем, что мастер и в самом деле стоял рядом с большой доской, которую покрывали тонкие и тщательно пригнанные сланцевые плитки. Темная, глянцевая поверхность была расчерчена мелом - направление основных атак в соответствии с ростом Елены.
- Больше года ты берешь у меня уроки, - скучно огорчился Фигуэредо. – На те деньги можно было справить хорошее приданое и выйти замуж за приличного человека. А ты швыряешь их впустую, пересыпая мое время как песок на ветру.
Чертежник вздохнул и хлестнул ученицу по плечу с возгласом:
- Положение! Спину ровнее!
