На первом этаже обитала собственно карлица с дочкой, на третьем Елена, а чердак и средний этаж были нежилыми, их заполняли пыль, паутина, беспорядочно раскиданные инструменты, а также мебель разной степени готовности, как в лавке столяра или сумасшедшего старьевщика. Мебель, кстати, была очень хорошая, надо полагать, покойный отец семейства работал краснодеревщиком. Елена подозревала, что карлица так и не оправилась душой после смерти мужа, постаралась не трогать осколки старой жизни, законсервировав ее, насколько получилось. Словно пыталась удержать дух покойного в пыльном лабиринте незаконченных шкафов и лакированных досок. Однако Баала никогда не упоминала о прошлой жизни, а Елена не спрашивала. Хозяйством занималась приходящая работница, молодая вдова с тремя детьми, чье имя лекарка никак не могла запомнить.
Еще при доме имелся черный ход, небольшой заброшенный садик, высокая стена и целых три входа – парадный (именно туда провалилась Елена в свое время), калитка на противоположной стороне, (никогда не открывалась, так что засов и петли приржавели намертво). И еще небольшой лаз, которым пользовалась только Малышка. Несколько кирпичей в основании стены были вынуты и заплетены лозой так, что, не зная о проходе найти его было невозможно. Девочка однажды показала тайный ход старшей подруге. Елена запомнила.
Она вышла на солнце, поправляя кепку. Тепло. Просто чудо как тепло и хорошо. Нырять после этого в мрачную нору фехтмейстера не хотелось. Однако придется.
Сегодня Чертежник казался особенно зловредным и противным. Он цедил слова даже не через зубы, а почти что, не разжимая губ. На что-то новое поскупился, заставив Елену раз за разом повторять базовые шаги с положениями. Дуэль никто не упоминал, словно ее и не было вовсе. Женщина выкладывалась изо всех сил, думая о том, что слухи расходятся быстро. До сих пор на нее не обращали внимания, но когда до бретерских подмастерий дойдет весть о том, что ученица некогда славного Фигуэредо чего-то да стоит, рано или поздно у дверей будет ждать уже не солдат с пехотным клинком, а кто-то более искушенный. Поэтому каждый правильно выполненный шаг удлиняет жизнь.
Елена махала учебным клинком, Фигуэредо вредствовал, минуты шли одна за другой. Чертежник выглядел еще хуже, чем прежде. Он все время потел и часто прикладывался к большой кружке. Елена сразу опознала по запаху настой от болей в желудке. Вообще симптомы, включая болезненное истощение, указывали на туберкулез или рак. Но кашель был не кровавый, кроме того у чахоточников должен появиться некий особенный румянец, а лицо фехтмейстера с каждым днем лишь бледнело. Так что, скорее всего Чертежника съедала изнутри опухоль.
- Хватит, - приказал наставник. – С водой упражняешься?
- Да, - честно ответила ученица.
В конце концов, она и в самом деле тренировала взгляд. А то, что не слишком долго, это уже нюансы.
- Тяжело? – отрывисто спросил Чертежник.
- Да.
- Это хорошо. Когда сможешь не моргать, усложняй.
- Как?
- Бей по воде ладонью. Задание то же - не моргать. Так будет сложнее, никогда не знаешь, в этот раз брызнут капли в глаза или нет.
- Поняла.
Чертежник сделал паузу, чтобы достать из-под кровати кувшинчик крепленого вина. Видимо, отвар не помогал, так что мастер щедро разбавил его дешевым алкоголем. Вино подействовало лучше и быстрее лекарства, мастер чуть повеселел, вернее, утратил некоторую часть природной склочности. Настолько, что довольно миролюбиво показал новый прием.
Фигуэредо почти не учил Елену борьбе, рассуждая, что если девка ввязалась в ближнюю схватку без оружия, ей уже ничего не поможет, как пальцами ни крути. Однако несколько самых простых вещей он ей
- Ладони скобой, пальцы на пальцы, жестко. Положение у солнечного сплетения, локти к бокам.
Еще несколько глотков привели Чертежника в почти благостное состояние духа. Елена почувствовала себя неуютно. Она в первый раз видела поддатого мастера, и, как показывал опыт, от нетрезвых людей можно ждать чего угодно.
- Это выглядит безобидно и слабо, а движение получается равно коротким и быстрым в любом направлении.
Чертежник хоть и был навеселе, навыков не утратил ни на йоту, движения его оставались точными, объяснения лаконичны и внятны.
- Ты можешь сбить удар, отвести в сторону. Можешь защитить голову. А можешь ударить.
Фигуэредо сделал движение, Елена лишь ощутила толчок воздуха, а затем уже поняла, что мастер продемонстрировал удар жесткой «скобкой» в шею спереди, туда, где у мужчин кадык. И это действительно получилось очень быстро.
- Убить не получится, но огорчит сильно. Может спасти жизнь.
