Теперь шажок сделала графиня. Две женщины стояли друг против друга, почти вплотную, грудь в грудь. На таком расстоянии парфюм аристократки кружил голову, щекотал ноздри как аромат хорошего (по-настоящему хорошего!) рома, от него начинало сильнее покалывать пальцы и хотелось закрыть глаза, чтобы… Елена упрямо качнула головой, вырываясь из секундного плена аромагии. Подумала, что вот от нее пахнет совсем не розами, а как от человека, который несколько часов прыгал по темному залу с тренировочными снарядами наперевес.
- Я позволяю обращаться ко мне на «ты» и опускать «госпожу», - так же спокойно, с кристальной ясностью вымолвила графиня. – Но тебе следует помнить, что это
Она явственно выделила «мое». Вот и гадай, то ли в словесном поединке счет один-один, то ли низкородную горожанку поставили на место.
- Чего ты хочешь? – спросила Елена.
Графиня вздохнула, чуть склонила голову на бок. В эти мгновения она походила не столько на кошку, сколь на экзотическую птицу. Высокая, стройная, полная хищной красоты молодости и силы. Крайне опасная.
- Пройдемся? – неожиданно предложила визитерша, немного повернувшись и одновременно делая жест рукой, словно и указывала, и открывала дорогу. – Мильвесс сегодня сказочно хорош, а самое интересное впереди. Я еще никогда не видела здесь Поминовение, а ты?
- Нет, - автоматически ответила Елена.
- Тогда нам будет интересно, - графиня легко и непринужденно перешла к «нам». Улыбка на ее бледных – словно в перламутровой помаде – губах казалась очень милой, почти дружеской.
На мгновение Лена почувствовала себя Полом (или Паулем?) Муад’Дибом в «Дюне». Точка в центре вселенной, от которой расходятся во все стороны бесчисленные мириады нитей и связей. Секунда абсолютного равновесия, когда ничего еще не решено, открыты все пути. Однако тронь одну, сделай выбор – и мир изменится, перечеркнув остальные вероятности, хотя бы для одного человека. А можно ничего не делать, потому что промедление – тоже выбор.
«А почему бы и нет, в конце концов?»
- Как мне к тебе обращаться?
- Флесса.
- Просто Флесса?
- Да.
- А они?.. – Елена качнула подбородком в сторону телохранителей.
- К ним обращаться не нужно, зачем? - Флесса даже удивилась.
- Они идут с нами?
- Разумеется, - Флесса удивилась еще больше. – Это моя свита.
Елена перевела дух. Все складывалось как-то… странно. Неправильно. Или наоборот, все шло, как и должно, только вот она сама чего-то не понимает. Не отпускало странное ощущение, что вот прямо сейчас был совершен по-настоящему судьбоносный выбор, и что-то стало предопределенным. А что-то наоборот, уже никогда не свершится. Как в тот час, когда она передумала и сняла петлю с шеи.
- Идем.
Шагать бок-о-бок с настоящей графиней было интересно и необычно. Высокая голубоглазая брюнетка ступала точно посередине улицы, ничуть не заботясь о том, кто или что идет впереди и позади. Пятерка телохранителей сдвинулась, образовав компактное построение в виде подковы, ловаг по имени Мурье шел впереди, растопырив локти, словно изображал ледокол или таран. Плащ он перевесил на левое плечо, пропустив двойной шнур под мышкой правой руки. Таким образом, меч оказался скрыт от сторонних глаз, а длинный кинжал, наоборот, на всеобщем обозрении. Встречные раздавались по сторонам, прижимаясь к стенам, также никто не спешил обогнать небольшую процессию.
- А я тебя помню, - и в самом деле неожиданновспомнила Елена. – Год назад ты проезжала здесь на боевом коне.
Флесса задумалась на пару мгновений и улыбнулась со словами:
- Да, в самом деле. Пантократор сводит людей причудливыми путями.
- Что тебе нужно? – повторила вопрос Елена.
- Ты, - бесхитростно ответила графиня.
- Я, - сказала лекарка, потому что… а что здесь еще можно было сказать?
- Видишь ли, - Флесса поправила черный плащ, который, как выяснилось при ближайшем рассмотрении, был оторочен каким-то гладким глянцевым мехом. Сапожки мягко и легко ступали по камням. Елена чувствовала себя как человек, идущий рука об руку с инопланетянином. У них даже язык отличался, графиня выговаривала «с» с подчеркнутым шипением и регулярно опускала последние согласные. Нечто подобное Елена уже слышала урывками, когда тюрьму посещали бономы высокого полета. Судя по всему, это был не региональный акцент, а некая речевая традиция. [1]
- Когда я хочу людей, я их покупаю, - сообщила Флесса с очаровательной и жутковатой непринужденностью. – Я захотела тебя, но ты не взяла деньги.
Тут уже Елена улыбнулась, скупо, одними краешками губ. Красивая была сцена с поклоном, можно было бы в кино вставить.
- Продаются все?
- Разумеется. Каждому человеку что-нибудь нужно. Каждый имеет желания, которые не может удовлетворить. Разные желания имеют разную цену. Деньги, знаки внимания, возможности.
Елена сочла за лучшее промолчать.
- Это было глупо, - продолжила рассказ графиня. – Но ты не казалась глупой. Это необычно. И это меня заинтересовало.
