Высокое напряжение полностью

— Однажды ты прошла надо мной, чувствуя себя потерянной. Я пытался послать тебе мысль, но боль к тому времени была такой сильной, голод таким всепоглощающим, что я не уверен, что она дошла. Одно из двух: либо Бэрронс заточает меня в околдованной клетке, откуда я не мог сбежать, где когда-то он удерживал своего сына, либо срезать мою метку с тебя и рисковать тем, что ты можешь потеряться. Я никогда не пошёл бы на этот риск. Если бы ты позвонила мне, Бэрронс освободил бы меня. Если бы ты позвонила ЯВСД, это обошло бы сдерживающие меня заклинания.

Я уставилась на него. Он два года был заперт в клетке? Сын Бэрронса — какого черта? Я ничего не знала о сыне! Я убрала это для будущих вопросов. В данный момент я могла думать только о том, что Риодан был заперт как животное, как он был заперт давным-давно в детстве. Как я. Мы оба познали ад клеток. Я никогда бы не вернулась ни в какую тюрьму. Не могла представить ни одной причины, чтобы добровольно согласиться на два года изоляции взаперти. О Боже, все это время, пока я злилась, что Риодан оставил меня одну, он тоже был один и страдал! Он голодал, потому что два года не ел, запертый под землёй!

— Я превратился в зверя вскоре после того, как Бэрронс наложил последнее заклинание, и никогда не превращался обратно. Я знал, что это случится, когда я войду туда. Мы можем провести без еды только некоторое время. После этого пришло безумие. Я утратил ощущение времени. Отмечал моменты твоих самых интенсивных эмоций. Мой зверь бушевал всякий раз, когда ты трахалась. Мой зверь плакал всякий раз, когда ты лила слезы. Какой-то маленькой частью своего мозга я продолжал думать, что ты позвонишь, и это закончится. Я буду свободен. Мы будем свободны. Вместе.

Ужас этого заполонил моё сердце. Все это время, в ожидании моего звонка. Но я не позвонила.

— Зачем? — воскликнула я, отказываясь верить. — Я не понимаю!

Тени хлынули в его серебристые глаза, испещрённые кровавыми искрами. «Я убил бы любого мужчину, с которым ты переспала, Дэни. Я бы оставлял за тобой след мертвецов, виновных лишь в том, что ты выбрала разделить с ними постель. Ты бы возненавидела меня за это. А я не мог это контролировать».

— Но ты контролировал это с Танцором, — сказала я.

«Запертый под Честером. Я убил троих своих людей в ту последнюю ночь, что ты провела с ним. Того, что ты любила его и была любима в ответ, оказалось достаточно, чтобы дать мне власть над зверем. Но похоть, ах, Дэни, этого мой зверь не может принять. Я не мог с этим бороться. Я не мог победить. Я не человек. Вопреки моей наружности, вопреки моим стараниям, я прежде всего зверь, и это не всегда поддаётся контролю. Именно это я пытался сказать тебе, когда говорил, что Лор не остался бы смотреть, как ты танцуешь. Мы знаем свои слабости. Если мы не можем их контролировать, мы их избегаем. Мы живём по жёсткому кодексу. Так было не всегда. Бэрронс разработал его и внедрил силой, и мы один за другим стали его придерживаться. Ты всегда была моей величайшей слабостью. Ты имела полное право позвать мужчину в свою постель. Я не имел права это останавливать. Я остановил себя единственным возможным способом».

Я уставилась на него и заплакала. Не уродливо, просто большие, безмолвные слезы покатились по моим щекам.

— Христос, не делай этого. Только не когда я… ах, проклятье. Закрой глаза.

Я подчинилась, потому что не могла вынести взгляда на него, зная, что не могу его коснуться. Не могла вынести выражения в его глазах, вторящего моему собственному.

Затем он обнял меня, и мои глаза распахнулись, но он не двигался с места.

— Это преимущества связи, которую мы делим. Закрой глаза, Звёздная пылинка.

Я снова подчинилась, а затем его руки оказались в моих волосах, и он баюкал мою голову, прижимая к своей груди. Я ощущала запах его кожи, чувствовала непоколебимую силу его тела.

Я открыла глаза, и иллюзия исчезла.

— Это работает только, когда ты держишь глаза закрытыми.