— Почему он не мог поговорить с тобой тогда же?
— Я торопился на встречу.
— Деловую?
Я кивнул.
— Ясно. Что у тебя за работа сейчас?
Я покачал головой и не ответил.
— Произошло убийство, — сказал Бриз. — Ты должен сказать мне.
Я снова покачал головой. Бриз чуть покраснел.
— И все-таки ты скажешь.
— Мне очень жаль, Бриз. Но дело зашло так далеко, что я очень в этом сомневаюсь.
— Ты, конечно, понимаешь, что я могу упечь тебя в каталажку, как важного свидетеля, — небрежно сообщил он.
— На каком основании?
— На том основании, что ты обнаружил тело, назвался управляющему вымышленным именем и не можешь дать сколько-нибудь удовлетворительных объяснений, касающихся твоих отношений с убитым.
— И вы собираетесь это сделать?
Он чуть улыбнулся.
— У тебя есть адвокат?
— Я знаю нескольких адвокатов. Но личного адвоката у меня нет.
— Кого из судей ты знаешь лично?
— Никого. То есть с тремя я как-то беседовал, но они, вероятно, не помнят меня.
— Но у тебя, наверно, тесные связи с окружением мэра и так далее?
— Расскажите мне о них поподробнее, — сказал я. — Это очень интересно знать.
— Послушай, приятель, но где-нибудь у тебя должны же быть друзья. Наверняка.
— У меня есть хороший друг из окружения шерифа. Но я не хочу впутывать его в свои дела.
— Почему? — Бриз удивленно поднял брови. — Он тебе может очень понадобиться в ближайшее время. Словечко, замолвленное за тебя уважаемым полицейским, может сильно облегчить тебе жизнь.
— Он просто мой друг, — сказал я. — Я не хочу кататься у него на спине. Случись у меня какие-нибудь неприятности, это не лучшим образом скажется на его службе.
— А как насчет Центрального бюро?
— Некто Рэндэлл — если он там еще работает. Мы с ним как-то сталкивались по одному делу. Но он меня не очень-то обожает.
Бриз вздохнул и подвигал ногами по полу так, что зашуршала сброшенная с кресла газета.
— Это правда — или какая-то хитрая предусмотрительность? Я обо всех тузах, с которыми ты не знаком.
— Это правда, — сказал я. — Но эту правду я использую с хитрой предусмотрительностью.
— Не очень-то предусмотрительно сообщать мне об этом.
— Я придерживаюсь иного мнения.
Он с силой сжал подбородок огромной веснушчатой лапой, и, когда опустил ее, на щеках его остались круглые красные отпечатки пальцев. Я смотрел, как они постепенно бледнеют и исчезают.
— Почему бы тебе не пойти домой и не дать человеку возможность спокойно заниматься делом? — раздраженно поинтересовался он.
Я поднялся, кивнул на прощание и направился к двери.
— Оставь свой домашний адрес, — сказал Бриз мне в спину.
Я дал ему адрес. Он записал.
— Пока, — мрачно сказал он. — Никуда не выезжай из города. Нам еще понадобятся твои показания. Может, даже сегодня.
Я вышел. Снаружи на площадке дежурили двое полицейских в форме. Дверь напротив была открыта — в квартире эксперт-криминалист все еще снимал отпечатки пальцев. Внизу в обоих концах коридора стояло еще по полицейскому. Рыжего управляющего нигде не было видно. Я вышел на улицу. От тротуара отъезжала санитарная машина. По обеим сторонам улицы толпились люди, но народу собралось не так много, как в каком-нибудь бы другом районе по аналогичному поводу.
Я стал пробираться по тротуару. Какой-то парень схватил меня за рукав:
— Что там произошло, Джек?
Я молча вырвал руку и, ничего не ответив и даже не взглянув на него, пошел вниз по улице к своей машине.
Было четверть седьмого, когда я вошел в свой офис, включил свет и подобрал с пола листок бумаги. Это была записка из почтового отделения; в ней говорилось, что на мое имя пришла посылка, которая по моему требованию будет мне доставлена в любое время дня или ночи. Я положил извещение на стол, снял пиджак и открыл окна. Достав из глубокого ящика стола бутылку «Олд Тэйлор», я глотнул оттуда и покатал языком во рту обжигающую жидкость. Потом я сидел, держа бутылку за прохладное горлышко, и размышлял над тем, нравится ли мне быть частным детективом и натыкаться на разные трупы, но не дергаться и не осторожничать при этом, не протирать за собой дверные ручки, не прикидывать постоянно, как много можно сказать без ущерба для клиента и как мало можно сказать без ущерба для себя самого. Я пришел к выводу, что мне это совсем не нравится.
Подтянув к себе телефон, я взглянул на номер извещения и набрал его. Мне ответили, что посылку могут доставить прямо сейчас. Я сказал, что буду ждать.
Начинало смеркаться. Шум уличного движения чуть стих, и входящий в раскрытые окна теплый воздух нес с собой скучный пыльный запах конца трудового дня, запах выхлопных газов и отраженного от горячих стен и тротуаров солнца, слабый запах пищи из тысяч ресторанчиков и спускающийся с холмов Голливуда тонкий — доступный только обладающему нюхом охотничьей собаки — особый аромат, который издают в жару эвкалипты.
Я сидел и курил. Через десять минут в дверь постучали. Я открыл, и мальчик в форменной фуражке вручил мне маленький квадратный пакетик. Я дал мальчику десять центов и послушал, как он беззаботно насвистывает по дороге к лифту.
