Высота круга полностью

Помада пахла чем-то давно потерянным.

Склонившись к зеркалу, Надя сосредоточенно красила рот. Медленно провела острием помады по верхней губе. Слева направо. Тщательно подрисовала середину. Оттопырила нижнюю губу. Не спеша нарисовала ее. Скосившись, осмотрела себя. Старательно вытерла платком левый угол рта. Проработала заново. Оценив сделанное, перемазала справа. Наконец закрутила помаду. Спрятала жало в блестящем жерле. Щелкнула, надевая крышку. Неторопливо подняла с пола раздрызганный портфель. Долго рылась, засовывая туда пластмассовый патрон…

Уйдет она сегодня или нет? – тоскливо думал Рощин.

Он держался за косяк кухонной двери. Крепко. Так, что побелели ногти.

Надя замороженно отложила портфель. Поставила ногу на кожаный чехол давно сломанного пылесоса. Стоящего вместо пуфика под зеркалом. И принялась перетягивать чулок. Неторопливо расправляя на маленькой ступне темный квадрат пятки. На одной ноге. Потом точно так же на второй. Наконец влезла в сапоги. Медленно, точно кота за хвост, потянула молнию.

Что она – каждый зубец по отдельности зацепляет?.. – Рощин уже еле сдерживал дрожь.

Обувшись, Надя долго накручивала шарф. Несколько раз гляделась в зеркало и начинала сначала. Потом еще дольше возилась с шапкой.

Он крепко зажмурился. Остатки терпения были сжаты в кулаках.

Наконец Надя шагнула к вешалке. Не понимая себя. Действуя по въевшейся привычке, Рощин выскользнул из дверного проема. Потянулся за ее пальто. С внезапной быстротой Надя сама скользнула в рукава. И стала у двери. Отстраненно натягивая перчатки. – Так ты… придешь? – хрипло от долгого молчания выдавил он. – Не успею, – Надя покачала головой, изучая дырку на безымянном пальце. – Сегодня педсовет.

С каких пор возникли педсоветы после второй смены? – подумал Рощин. – Теперь по-новому, – добавила Надя, словно читая его мысли. – Днем РОНО, вечером педсовет. И отвернулась. Так и не подняв глаз. – Счастливого пути, – съязвил он, глядя ей в спину. – И педсовета тоже! Надя молча вышла на площадку. Дверь обдала равнодушным выдохом. Проскрежетал давно не мазанный ригель замка.

Вот ведь. Даже сама за собой запереть не поленилась! – он зачем-то нагнулся к дверному глазку. – Заладила на ум…

Надя свернула мимо лифта. Словно почувствовав его взгляд. И по лестнице застучали ее каблуки. И затихли. Быстро и глухо.

Надин запах. Тревожно дразнящий запах помады. Неподвижно стоял в прихожей. Рощин вернулся на кухню.

Кофе давно перекипел. Был безнадежно испорчен. Хоть и булькал злорадно. Залив всю плиту.

Душа обмякла. Вместо упругой злой дрожи пришла пустота.

Ушла… Рощин сел к столу. И уронил голову на руки. Ушла. Не могла на пять минут задержаться. Кофе вместе выпить по-человечески…

Он поднялся. Злясь на себя. Все-таки шагнул к окну.

Снег унылого петербургского марта слежался на козырьке подъезда. И уже осел ноздреватой коркой. Сквозь нее проступали замшелые щербины бетона. Еще какие-то корявые обломки. Валяющийся с позапрошлой осени ботинок без подошвы… Внизу хлопнула дверь. Рощин непроизвольно вздрогнул. Надя быстро шла по периметру грязного двора.

Мимо ржавых инвалидских гаражей. Мимо рассыпавшейся мокрым мусором помойки. И огромной маслянистой лужи. Посреди которой копошились замурзанные детсадовские ребятишки. Мимо скамеек со сломанными спинками. Которые выстроились вдоль почерневшего штакетника… Свернула на тропинку среди загаженных собаками кустов. И скрылась из виду за дальним углом.

Не оглянулась… – Рощин надавил железную рукоять, пытаясь задраить наглухо неподдающуюся форточку. – Вот… Из-за своего кружка ни о чем думать не желает! Слова лишнего не нашла. В такой день…

Бывают же именно такие дни. Точки сгущения особенностей. Если говорить математическим языком. Как у тангенса одной иксовой в нуле…

Рощин усмехнулся. В любой ситуации он прежде всего математик. И ничего не попишешь.

Но все-таки, все-таки… Сколько неприятностей подтянулось именно сегодня!

Во-первых, это злобное известие. На секционном заседании Российской Академии Наук в Москве директором института утвержден не Винокуров, а Кузьминский. Событие, которое может повернуть ровно на "пи" радиан. То есть, говоря русским языком, в обратную сторону. Его собственную, Рощинскую судьбу.

Во-вторых, форс-мажор с диссертацией. Причем, как обычно, в самый неподходящий момент.

Ну, и наконец. Надя. Совсем взбесилась Точно в самом деле решила его извести. В его судьбе настал решающий момент. Такой, что вся будущность на волоске! Причем, не только его жизнь. Все дальнейшее благополучие их семьи в зависит от разрешения нынешних событий. А Надя… Надя не мыслит дальше своей школы. И своего выморочного кружка. Дался ей этот кружок. Хотя и от него ей одни неприятности!

Да и вообще. В последнее время между ними дрожит предчувствие большого скандала. Все наэлектризовалось. До предела. В любой момент ударит молния. И никакой разрядки не предвидится…