Подхожу к бару, ребята стоят там же, замечаю, что Игнатьев всё на время смотрит и взгляд чересчур серьёзный. Потерял меня, что ли? Делаю ещё несколько шагов — он меня замечает и расплывается в улыбке. А вот мне совсем не радостно. Егор тянется ко мне, но я выставляю руки перед собой, словно это мне поможет в случае чего отгородиться от него.
— Что-то случилось? — кричит, чтобы я услышала, и вижу, что взволнован моим поведением.
— Ответь мне на один вопрос, — перевожу взгляд на его друзей — они стоят совсем рядом и, скорее всего, всё слышат, но мне всё равно. Поворачиваюсь к Егору и, глядя ему в глаза, продолжаю: — Ты поспорил на меня? — слова даются трудно, но всё же выдавливаю их из себя.
Я и в жизни не могла подумать, что кто-то может заниматься подобным. Видела такое только в фильмах, но там это всё казалось по-другому. А сейчас мне может стать очень больно, потому что я разобьюсь на тысячу осколков. И это напрямую зависит от ответа Игнатьева.
А Егор молчит, и взгляд потерянный. Мучительные секунды кажутся часами. Музыка в клубе резко перестаëт быть громкой, меня словно оглушило от собственного пульса, бьющего по перепонкам. Сейчас ничего не имеет важности, только ответ Игнатьева. Но он молчит! А это значит лишь то, что Рита рассказала мне страшную правду. Смотрю на Никиту и Данила, по их взгляду вижу, что они были в курсе. Ларин смотрит с таким сожалением на меня, словно он был в главной роли, а не Игнатьев затеял эту игру.
— Прощай, Егор. И с победой тебя, — ухмыляюсь, и даже голос не дрожит, хотя внутри всё сотрясается от дикого волнения.
Удивляюсь, откуда во мне столько силы, потому что думала, если узнаю эту ужасную правду, то разревусь прямо перед всеми. Но держусь, и даже голос звучит уверенно. Разворачиваюсь и хочу покинуть это место, оказаться дома и смыть весь вечер с себя, словно грязь, а вместе с ним и воспоминания, что объединяют с Игнатьевым. Но понимаю, что так легко не вытравить его из памяти.
— Ась, постой, — меня останавливает сильная хватка и голос Егора.
Резко разворачиваюсь и сама не понимаю как, но даю ему пощечину. Игнатьев молчит, лишь голова чуть поворачивается вбок. Видимо, сильно приложилась, потому что ладонь сильно жжёт, а на месте удара вспыхивает алая отметина.
— Будь хоть сейчас мужиком, не трогай меня, не ходи за мной и не думай обо мне! — тараторю в надежде, что на фоне громкой музыки Егор разберёт мои слова.
Выдëргиваю руку и ухожу. А когда покидаю это злосчастное место, меня накрывает волной истерики, и я не знаю, как сдержать себя. Плачу навзрыд, даже не в силах остановиться, когда отхожу на безопасное расстояние от клуба, то оседаю на ближайший бордюр, и мне абсолютно плевать, что я в белых штанах. Это меня заботит в последний момент.
Не понимаю, как Егор мог со мной так поступить? Зачем он это делал? Ради денег? Так его семья и так не бедствует и у него есть всё. Поздравляю, Ася, ты влюбилась в полного мудака, который разбил тебе сердце! Здорово! Только такие и попадаются. Теперь моя душа вдребезги. Как дальше существовать рядом с этим человеком — ума не приложу.
Чувствую касание на своем плече. Поднимаю голову и смотрю сквозь пелену слëз — рядом стоит незнакомый парень, и в его глазах волнение.
— Девушка, с вами что-то случилось? В полицию или в больницу отвезти? — быстро задаёт вопросы и пытается добиться от меня хоть какой-то реакции.
А я с удовольствием напилась бы с горя или уснула бы долгим сном, чтобы когда проснулась, все проблемы были пустяками. Но, к сожалению, такого не бывает. Хотя очень бы хотелось.
— Нет, спасибо, — отвечаю, когда молодой человек садится рядом на корточки.
— Давайте хотя бы домой отвезу, не могу оставить вас одну в таком состоянии, — его слова вызывают улыбку, но ненадолго: перед глазами всплывает лицо Егора, и слезы накрывают новой волной.
Закрываю руками лицо и всхлипываю. Вот как он так мог? Каким же нужно быть жестоким человеком, чтобы играть на чувствах других.
Парень без слов берёт меня под руки и ведет по направлению к машине. А я даже не могу возразить, и если это маньяк, то даже бежать и отбиваться нет сил. Он аккуратно сажает меня на переднее сиденье, сам устраивается на водительское и молчит. Даёт время прийти в себя, и я очень благодарна, что меня сейчас не жалеют и не устраивают допрос с вопросом «Что случилось?».
Она ушла. Просто развернулась и направилась в сторону выхода, увеличивая расстояние между нами. А я что? Остался, как полный кретин, стоять на месте, потому что случилось то, чего боялся больше всего. Любой другой бы рванул следом, а я шаг не могу сделать, ноги словно приросли к полу. Ася всё узнала. Твою мать! Вот кто ей мог рассказать? Антон? Да, кроме него некому.
— Не пойдешь за ней? — слышу голос Никиты, и меня словно прошибает реальностью.
