— Ни в чем. Мне надоело молчать. Я хочу, чтобы все знали правду о Бердникове и Богославской. Формат твоей передачи для этого подходит. Если, конечно, не боишься…
— Чего мне бояться?
— Тебя могут уволить, — предположила Рината. — Сама понимаешь, связываться с президентом Федерации себе дороже.
— Журналистика и риск — вещи неотъемлемые друг от друга, — Лера усмехнулась.
Она давно искала что-то из ряда вон, и вот он — сенсационный материал! Главное, чтобы Ипатова не сорвалась с крючка. Что же до Бердникова… Волков бояться — в лес не ходить, а в ее случае и не мечтать о чем-то большем, чем есть у нее сейчас. Да и не забыла она про свой отобранный Бердниковым телефон, который, к слову, он так и не вернул. Она вообще никогда ничего не забывала…
— Так что я согласна. — Лера протянула руку Ринате. Та, сдержанно кивнув, приняла рукопожатие.
— Когда?
— Если ты готова, попробуем записать прямо сейчас. Только нужно уточнить, на месте ли съемочная группа.
Несмотря на то, что внешне Валерия старалась сохранять профессиональную сдержанность, в душе ее билось ликование. После Олимпийских игр в Ванкувере тема Ринаты Ипатовой долго не давала покоя журналистской братии. Предположения, предположения и еще раз предположения… И, когда, казалось бы, все затихло, эта самая Ипатова вернулась на лед, да еще не одна, а в паре со скандальным Игорем Крыловым. И снова молчание, никаких откровенностей с прессой. Но Лера знала — тайное рано или поздно становится явным. И вот, кажется, этот день настал. Ее звездный час.
— Сделаем сюрприз. — Лера улыбнулась. Ты пока посиди тут, а я пойду, разведаю обстановку. Кажется, главного сегодня нет.
По-заговорщицки подмигнув Рине, Фёдорова, постукивая каблучками, выпорхнула из кабинета. Рината посмотрела ей вслед и улыбнулась. Она улыбалась, предвосхищая резонанс, созданный её историей. Почему она раньше этого не сделала? Нужно было сразу после Олимпиады, когда он… Когда все произошло. Её атаковали журналисты, её приглашали на ток-шоу, а вместо этого она забилась в уголок с одним лишь желанием — чтобы никто не трогал ее. Лила слезы, а нужно было просто рассказать. Чтобы общественность узнала, каков на самом деле человек — этот Владимир Николаевич! Как он вертит судьбами людей, подминает под себя и заставляет плясать под свою дудку. Но это было тогда. А теперь она выросла. Теперь она сможет раздавить его!..
— Ты же должна понимать, что своей просьбой ставишь карьеру Валерии под большой вопрос.
Этот голос она бы узнала из тысячи. Вздрогнув, Рината резко обернулась и увидела Бердникова. Президент плотно прикрыл за собой дверь и прошел в кабинет. Остановился в нескольких шагах от Рины и спокойно посмотрел ей в глаза. Она дернулась и нервно выдохнула, в смятении ища взглядом пути к отступлению.
— Успокойся. — Снова услышала она.
— Опять следите за мной?
— Я и не переставал, — Владимир не считал нужным отрицать очевидное. — Не хочу, чтобы ты совершала глупости.
— Глупости?! — взвилась Ипатова. — Вы считаете глупостью мое желание рассказать правду?!
— Как ты можешь рассказать правду, если сама её не знаешь?! — воскликнул он. — Рината, сядь и выслушай меня, в конце концов!
— Я не хочу Вас слушать! Не-хо-чу!!!
— Ты ведешь себя, как капризный ребенок, Рината. — Бердников сделал шаг и, схватив ее за руки, встряхнул. — Успокойся!
— Капризный ребенок? — оскорбительно засмеялась Рина. — Вы правда считаете меня капризной? — что есть силы отпихнула его от себя, но Владимир не подумал ослабить хватку. — Мне плевать, кем Вы меня считаете, Владимир Николаевич. Я хочу рассказать каждому, что Вы за человек!
— Тогда Фёдорову сегодня же уволят.
— Вы бы, Владимир Николаевич, лучше подумали о том, когда уволят Вас, — губы Ринаты искривились в усмешке. — Как думаете, долго Вы продержитесь на посту президента Федерации? Вот уж люди оценят Ваши методы взращивания чемпионов!
Бердников молчал. Она была права, и они оба это знали. Он смотрел на свою дочь так, словно смотрелся в зеркало. Эти яркие голубые глаза, полные решимости, тонкие черты лица, искривленные в презрительной ко всему миру усмешке губы…
— Я могу сказать Вам, Владимир Николаевич, что будет, едва только закончатся съемки. Заметьте, я не говорю про день, когда интервью выйдет в эфир, а всего лишь про окончание съемок.
— И что же будет? — глядя ей в глаза, негромко, с ледяной сдержанностью, осведомился Бердников.
— Вы же и сами знаете… — Уголок ее рта дернулся одновременно с худеньким плечиком. — Операторы, ассистенты… Через несколько часов, а то и раньше, информация выйдет за пределы телецентра. Потом Вам позвонят…
— Ты мне угрожаешь?
— Нет. — Эмоции, охватившие ее при появлении в кабинете этого человека, куда-то делись, и Рината ответила ему столь же спокойным, ледяным голосом. — Описываю перспективы. Из кресла президента Вы вылетите. И где будете свои удивительные таланты применять, а, Владимир Николаевич? О каком-либо чиновничьем месте Вам ведь тоже придется забыть. С таким-то послужным списком.
— Высказалась?