Кирина согласно кивнула, догадываясь, зачем ему это было нужно, но не сбегать же каждый раз, видя любое знакомое лицо. Поцеловав Ферзя в щеку, она вышла. Иван Кузьмич не отставал. Стоило закрыться двери палаты, как он взял девушку за руку и повернул к себе.
- Только не говорите, что я поступила неправильно, - Карина не выдержала первой. От отчаяния на глаза слезы наворачивались. - Пожалуйста.
- Да нет! Девочка, что ты! - старик обнял ее, как дочь, - Как раз из вас двоих только ты и поступила правильно. Поражаюсь, откуда в тебе столько силы воли.
- Как он? - не хотела спрашивать, но себя не обманешь.
- Хуже, чем мы могли надеется, - Кузьмич весело улыбнулся. - Только вчера вышел из запоя. Я когда увидел, во что Булавин превратился, глазам своим не поверил.
- Глеб... - она мгновенно сжалась вся, будто от физической боли. - Он мне звонил и писал, но я даже прикасаться к телефону боюсь.
- И правильно делаешь. Пусть помучается, а мы засечем, насколько его хватит, - инструктор заговорщицки подмигнул.
- То есть, вы думаете... - Карина даже произнести это боялась, слишком желанно.
- Булавин своего не упустит! Иначе это не Булавин! Запомни это, девочка.
- Не знаю, Иван Кузьмич... Он так верит в свои слова. Вряд ли я так много значу в его жизни, чтобы что-то изменилось.
- Ты значишь гораздо больше, чем думаешь, просто он все держит в себе, - Кузьмич почесал затылок, недолго поразмыслил, но суть своей вчерашней беседы с Булавиным решил не выдавать. Некоторые вещи мужчина должен делать сам. - К себе он всегда был очень суров. Вот и тебя задело...
- Спасибо вам за все, - Карина взяла в руки сухую морщинистую ладонь старика. - Не знаю, как все сложится дальше, особых надежд я не испытываю, но Вас точно мне будет не хватать. Берегите себя... И его.
- Ты себя тоже береги, девочка... - инструктор обнял девушку на прощание.
***
Булавин нервно вертел в руках поводок. Голова болела, несмотря на таблетки и контрастный душ. Сегодня, как назло, ни Дольф, ни Кузьмич помогать ему не хотели. Бульдог постоянно вертелся, будто само наличие поводка его оскорбляло, а инструктор застрял в больнице дольше обещанного.
Ко всему прочему добавилась еще и жара. За двадцать минут ожидания он упарился так, что возненавидел собственный галстук и пиджак. Глеб уже готов был вернуться в прохладный салон машины, когда из дверей больницы вышла девушка.
Сердце в груди екнуло и забилось быстрей. Ошибки быть не могло, это Карина.
Пока он раздумывал, криволапый бульдог изо всех сил дернул поводок и, чуть не вывихнув ему руку, ринулся в сторону девушки. Радостный собачий лай был слышен, наверняка, за несколько кварталов, и только хозяин пса остался на месте, не в силах сделать даже шаг. Очарованно смотрел, как Карина обнимает и чешет его пса, незаметно утирая слезы, как бешено радуется Дольф, облизывая руки, лицо и все, до чего может дотянуться.
- Карина, - он все-таки ее окликнул.
Получилось тихо, хрипло, словно не своим голосом, но она услышала. Волнение, страх и тоска - все разом отразилось в зеленых глазах. Еще секунда, и он бы сорвался, наплевав на собственное мнение, в котором так старательно убеждал себя все эти дни. Вот она, его женщина, похудевшая, изможденная, с заплаканными глазами, такая родная и такая... любимая...
Ноги сами понесли навстречу. Поздно. Она сбежала и в этот раз. Вначале медленно, затем все быстрее, цепляясь острыми каблучками за плитку, натыкаясь на прохожих, бежала от него и собственной несбыточной мечты. Даже секунда промедления опасна, ведь так сладок соблазн вернуться в мир, где можно засыпать и просыпаться рядом, обнимать и целовать, видеть каждый день и не надеяться на большее. Нет.
Глава 21. Никогда не говори "никогда".
Она сказала: "Пока",
Он долго смотрел ей вслед,
Для неё прошла ночь,
Для него три тысячи лет.
За это время десяток империй
Расцвёл и рухнул во мрак,
Но некоторые женятся,
А некоторые так.
"Некоторые Женятся"
гр. "Аквариум"
Часть 1.
Чайник кипел уже двадцать минут, еще недолго, и по маленькой кухне разнесся бы запах паленого. Причем это был бы не первый чайник, прогоревший по вине забывчивой хозяйки и ее настойчивого гостя. Хорошо котлеты разогреваться никто не поставил.
Довольный собой мужчина, с чувством выполненного долга, повалился на бок. Дышал он неровно, впрочем, как и растрепанная женщина рядом.
- Ну вот, почему ты никогда меня не слушаешь? - возмутилась дама. - Откуда в наш век такие неандертальские представления, что женщина непременно должна быть снизу?
- Насть, помолчи ты хоть минуту. Дай в себя придти, - грудь тяжело вздымалась, а с шеи на подушку ручейками стекал пот.
- А я, между прочим, помощь предлагала, - лукаво улыбнулась женщина, целуя любовника в горячее плечо.
- Я предпочитаю помереть от инфаркта на женщине, а не под нею!
- Иван! - она расхохоталась. Достался же ей такой неугомонный дамский угодник. - Я каждый раз на финише телефон скорой вспоминаю.
- Если бы ты поменьше о скорой думала, гляди, и мне марафонца не пришлось бы изображать!
