– Да, Сережа, спасибо, – из вежливости ответил второй, красивый, статный, уверенный в себе парень с роскошной шапкой золотистых волос. Говорить ему сейчас совершенно не хотелось.
– Данек, ты на прием поедешь?
– Да нет, неохота. После вчерашнего как-то не тянет…
– Наш человек! – обрадовался первый и вдруг уставился в окно. – Смотри, кто идет! Высоцкий!..
Рыжеволосый парень увидел, как к интуристовскому автобусу, стоящему возле отеля, быстрым шагом приближался какой-то невысокий, крепкий человек в джинсах. У дверей автобуса его остановил милиционер и что-то начал требовать. Крепыш эмоционально принялся отвечать, тыча в окно автобуса рукой. Но перепалка продолжалась, и в конце концов страж порядка бесцеремонно оттолкнул нахала, который рвался в автобус с важными иностранными гостями фестиваля. Парень вырвался из его рук и принялся яростно пинать автобусные колеса! Все напоминало старое немое кино: за стеклом не было слышно, кто там и что кричит, но по выражению лиц легко было догадаться. Вокруг уже собралась толпа зевак. Милиционер стал махать руками – и автобус выкатился со стоянки. А парень, который пытался ворваться в запретную машину, медленно и обреченно, дыша, как побитая собака, побрел к гостинице.
– Это – Высоцкий, Данек, – быстро сказал своему визави мужчина в сером костюме. – Я его немножко знаю, сейчас познакомлю.
Парень в джинсах заходит в пресс-бар. Спутник Данека приветственно поднимает руку: «Володя!» Тот подошел:
– Привет.
– Володя, познакомьтесь, это – Даниэль Ольбрыхский, молодой польский актер, участник фестиваля.
– Высоцкий. А ты кто?
– Я? – спохватывается серый. – Я переводчик. Пиво будете?
Высоцкий отрицательно покачал головой, потом кивнул на прощание и отошел от столика.
«Ты знаешь, кто это? – спросил «переводчик». – Это классный артист. Но это не главное». – «?..» – «Это великий певец. Но и это не главное». – «А что же самое главное?» – терял терпение Ольбрыхский. «Главное, – уважительно прошептал «переводчик», внимательно глядя по сторонам, – что он спит с Мариной Влади!»
О конфликте возле автобуса, который увез его Марину, а его, оплеванного и оскорбленного, бросили на стоянке, Владимир никому ничего не сказал. Даже Севе Абдулову. Просто пришел к нему домой и стал ждать, пока приедет Марина. Она знала, где его найти. Ведь сегодня в доме Абдуловых предполагался большой прием.
«Тогда впервые приехали в Москву все сестры Марины со своими мужьями. Была радостная встреча. Были друзья, был замечательный вечер», – рассказывал Всеволод. «Севина мама, – дополняла рассказ Марина, – приготовила чудесный ужин». «Володя поет, потом куда-то выскакивает, – перебивал Абдулов. – Я смотрю на Марину. Марина вся белая. И тоже не понимает, что происходит. Потом включились сестры, как родные, они тоже что-то почувствовали. А он все время выскакивает и выскакивает. Я за ним. Он в туалет, наклоняется: у него горлом идет кровь. Таким бешеным потоком. Я говорю: «Что это?» Он говорит: «Вот уже часа два». Он возвращается, вытирается, садится. Веселит стол, поет, все происходит нормально. Потом все хуже и хуже…»
Первой пришла в себя Марина, закричала, что срочно нужно в больницу, у Володи уже пульса нет! Она позвонила Левону Баделяну. «Скорая» приехала через час, но сразу везти в больницу не хотели: врачи боялись, что больной умрет в дороге. Владимир лежал без сознания, на иглах, уколах. Думали, что прободение желудка, тогда – конец. Марина устроила форменный скандал. Только тогда Владимира доставили в больницу. Оказалось, лопнул какой-то сосуд в горле. Литр крови потерял, долили ему чужой… После этого Высоцкого забрали в институт Склифосовского. 18 часов откачивали…
Уже дома их навестил Золотухин: «Он чувствовал себя «прекрасно», но говорил шепотом, чтоб не услыхала Марина… Володя… в белых штанах с широким поясом, в белой, под горлом, водолазке и неимоверной замшевой куртке. «Марина на мне…» – «Моя кожа на нем…»
Андрея Вознесенского случившаяся беда вдохновила на «Реквием оптимистический, посвященный Владимиру Семенову, шоферу и гитаристу».
Все отказались их публиковать. Актера Высоцкого упоминать еще позволялось, но как певца и автора песен – ни-ни. «Тем не менее, стихи удалось напечатать в журнале «Дружба народов», – вспоминал автор, – который… был смелее других. Все же пришлось изменить название и… вместо «Высоцкий воскресе» напечатать «Владимир воскресе». Стихи встретили кто с ненавистью, кто с радостью. На авторских вечерах я читал их целиком. Как Володя радовался этому стихотворению! Как ему необходима была душевная теплота!»
