– А вот и товарищ Киров! Опаздываешь, Сергей Миронович. Хозяйку расстраиваешь. – Сталин поднялся с места, поспешив обнять друга.
– Иосиф Виссарионович, поезд из Ленинграда, как всегда, подвел. Мало мы в гражданскую железнодорожников расстреливали.
Освободившись из объятий вождя, Киров нежно пожал протянутую руку Надежды.
– Спешил, как мог, Надежда Сергеевна, простите меня сердечно.
– Штрафную ему! – засмеялся Сталин. – Как раз под тост Серго.
Пока Кирову наливали водку, Орджоникидзе быстро смял тост, и все, наконец выпили. Дорогого гостя Сталин усадил меж собой и Авелем Енукидзе. Сергей Миронович Киров, возглавлявший партийную организацию Ленинграда, считался самым близким другом Хозяина и вторым человеком в Советском государстве. За столом на фоне прочих лиц он смотрелся на особицу благодаря своей русской мужицкой породе и душевному здоровью. Киров много шутил, балагурил, словно не замечая подлых улыбок, плохо скрывавших зависть и ненависть к сталинскому любимчику.
– Что станем делать с Закавказьем, Серго? – Сталин обратился к Орджоникидзе, вполоборота повернувшись к Кирову. – Почему этот ваш феодализм такой непрошибаемый? Почему ни Микоян, ни ты сделать ничего не смогли? Здесь в России все можете, а у себя порядок навести – кишка тонка. Все малодушничаете с земляками, это вам не русскими ваньками командовать, – Коба подмигнул Сергею Мироновичу.
– Иосиф Виссарионович, мне кажется… – Орджоникидзе расстегнул верхнюю пуговицу.
– Не оправдывайся, Серго. Не надо. С врагами нужно биться, а не соглашаться. Закавказье – это наш стратегический плацдарм, поэтому там социализм должен быть построен в первую очередь. И малодушие здесь хуже, чем предательство, поскольку малодушие не только попускает и порождает измену, но и делает ее безнаказанной. Мы решили, что гражданская война закончилась, стали снисходительны и мягкотелы, а тем временем враг только и ждет, чтобы воткнуть нож в спину революции. Контрреволюционные силы смыкают ряды, окапываются в нашей партии. И нам не хватает сегодня таких бескомпромиссных товарищей, как Дзержинский, особенно на Закавказском направлении.
– Иосиф, – сладко воскликнул пьяненький Бухарин. – Советский народ устал от борьбы, он хочет мирной передышки.
– От кого я это слышу, – рассмеялся Сталин. – Не от того ли, кто вместе с Троцким призывал разжечь пожар мировой революции?
– Я всегда был самым последовательным противником Троцкого и безустанно обличал троцкистов как врагов советской власти. – Бухарин глотал воздух кривозубым ртом и дрожал козьей бородкой.
– Пошутил я, Николай. – Коба самодовольно пригладил усы. – Не нервничай так и не суетись. Кто суетился, те давно на кладбище. А вот ради революции утопить любимую жену в умывальном ведре, медленно и мучительно, помнится, ты Горькому обещал. Он мне сам твои письма показывал.
Гости, дождавшись, пока Сталин, выдержав паузу, заскрипит сухим смехом, дружно осыпали хохотом обескураженного Бухарина.
– Но хочу вернуться к нашему вопросу, – Хозяин кивнул Оржоникидзе. – Мне Менжинский и Микоян очень рекомендовали Берию. Молодой парень, тридцати еще нет, но как чекист и председатель ГПУ Грузии ведет себя жестко и принципиально.
– Главное, Иосиф, не путать принципиальность с беспринципностью. – хмельной и развязный Авель Сафронович, развалясь в кресле, закурил папиросу.
– Главное, товарищ Енукидзе, не путать революцию с поллюцией, чем многие товарищи периодически грешат. – Сталин взглядом охолонул крестного своей супруги.
– Ходят слухи, что этот Берия сотрудничал с мусаватистской разведкой, – аккуратно вставил Орджоникидзе. – К тому же он не имеет твердой политической позиции, идеологически неблагонадежен и неразборчив в методах.
– Во-первых, Серго, все это ложь и провокация. Ходили слухи, что добрая половина нашей партии, включая нас с тобой, сотрудничала с охранкой, хочу напомнить. Во-вторых, твердая политическая позиция нужна вождям, а не палачам. Чекисты должны безропотно исполнять приказы партии, а не соотносить их с коммунистическими догмами. К тому же отсутствие политической веры – отсутствие политических амбиций. Политик может стать справным чекистом, но чекисту не под силу сделаться успешным политиком. Что думаешь, Сергей Миронович? – Коба стал потрошить в трубку «Герцеговину Флор».
– Полностью согласен с тобой, Иосиф. – Киров, не отпуская улыбку с губ, благосклонно посмотрел на Орджоникидзе. – У нас развелось слишком много демагогов, а крепких директоров, честных командиров и самоотверженных чекистов не прибавляется. Поэтому грамотную молодежь, особенно на таких сложных направлениях, надо всемерно поддерживать и продвигать.
– Тогда, Мироныч, ты встреться с этим Берией и составь свое мнение.
– Встречусь, Иосиф. – Киров вальяжно потянулся за папиросой. – Дельные кадры нам нужны.
Сталин ел мало, отщипывая от грузинских лепешек и от сочных кусков баранины. Он потихонечку доливал водки в бокал с маджари, тут же требуя тоста с гостей.
– Какая невеста у тебя растет, Бухарин. – Сталин протянул мандаринку разулыбавшейся розовощекой девочке. – Подрастет, на Ваське женим.
