ОТ АВТОРАДве повести, составившие эту книгу, посвящены единой теме — давно отгремевшей гражданской войне на юго-западе России. Если говорить о жанре, то обе они с одинаковым правом могут быть названы и героико-бытовыми, и приключенческими.Пылающая в огне Украина, неспокойная Кубань, где в речных плавнях и прочих нелюдных местах скрываются недобитые деникинские отряды. Опасность на каждом шагу. И нередко на острие схватки, в центре запутанных событий оказываются ребята, о которых ведется рассказ.И все-таки самым любимым героем книги для меня остается стойкий чекист и талантливый разведчик Терентий Мартынов. Он мне по-особому дорог. В школьные годы мне посчастливилось встречаться с такими, как он, и с замирающим сердцем слушать у пионерских костров их истории…
Дорога, как меч, пополам разрубила лес. И по ней с разных концов, пока невидимые друг другу, двигались навстречу всадники. А где-то посредине шли вразвалочку, то уходя неглубоко в лес, то снова возвращаясь на открытое место, два паренька: Славка и Петро.
Славка — тот белявый, с веснушками вокруг вздернутого носа, а Петро… сразу и не поймешь какой. Потому что волосы у него не белые, не черные, веснушек нет; лишь от брови, вдоль уха, шрам, будто от сабельного удара. Как-то давно стукнулся о кованный железом сундук — вот и памятка…
Мальчишки собирали стреляные гильзы. Уже карманы набиты и за пазухой позванивают, да все мало. А главное, надежда есть: может, еще чего в лесу попадется — винтовка или наган, например.
Бои прошли недавно. Да и сейчас… то красные, то зеленые, то гайдамаки сквозь село проскакивают.
И дальше — через лес в чистое поле. Люди пересидят в погребах, в клунях, потом, озираясь, выглядывают снова.
Еще недавно лес в стороне от дороги был, что называется, дикий. А теперь кое-где деревья порубаны, пни торчат; на полянках следы от костров и шалаши, сделанные на скорую руку…
Славка, жестикулируя и захлебываясь, говорил дружку:
— И вот, понимаешь, зачислят нас в конную разведку. Коня дадут, шашку, само собой. Так?.. И пойдем мы рубить всех тех бандюг под корень. — И он замахал вытянутой рукой, показывая, как будет рубить бандитов. — А хорошо бы еще атамана споймать. Связать веревкой, в рот хочь носки толстые, хочь другое забить и в штаб привести.
— Какого атамана? — чуть насмешливо спросил Петро. Вопрос был законный: их за последнее время вон сколько в Гусаровку наезжало. Но Петро не стал ждать ответа и уныло сказал:
— Не выйдет у нас. Не возьмут. Спросят: «Сколько тебе лет, Славка Тимчук? Тринадцать? Хе-хе, домой жарь, пусть губы от молока обсохнут». Дядьки всегда так говорят, я знаю.
— Обдурю их, скажу пятнадцать мне, — не сдавался Славка.
— Не поверят, — вздохнул Петро…
Где-то в стороне захрапели кони, и ребята, выходившие на дорогу, опять юркнули в лес, залегли в какой-то ямке — едва уместились.
Затаили дыхание и ждут.
Тихо. Ни звука. Славка голову поднял: «Показалось, что ли?» Петро его за плечо дернул и задышал в самое ухо:
— Видишь? Идут.
Ведя в поводу коней, трое вооруженных людей двигались по дороге. Остановились. Один из них достал бутылку, отхлебнул глоток. На тонкой, заросшей волосами шее будто яблочко заходило.
— Рыжий Савелий! — узнал Славка.
— И Стецько рядом, — зашептал Петро. — И третий… тот, должно, в гости приехал к Стецьку и отцу Авксентию.
Савелий кончил пить и похлопал по донышку бутылки:
— Хороша, ч-черт! Умеет соседушка гнать первача. Глянь-ко, прозрачный, как слеза дитяча.
Он передал бутылку гостю. Тот понюхал и сказал:
— Ты, наверное, лучшего и не пробовал, румынской цуйки, к примеру?..
Савелий сел на траву, положил винтовку на колени и локтями оперся на нее.
— Надоело все, тьфу… Атаман Буряк что-то тянет. Вот прибьюсь к Заболотному или к Шепелю, и конец.
— А может, в Казатин податься к Маруське Соколовской? — сказал Стецько.
— Да ну ее, ту учительшу малахольную, — сплюнул Савелий.
— Зря, зря вы, панови, — гость Стецька пощипал редкую бородку. — Буряк пошел на соединение с отрядом Матюша. Скоро появятся, ей-богу.
…Солнце начинало припекать, и бандиты разлеглись на земле — может быть, ко сну их клонило.
— Петь, а Петь, долго нам тут пастись? — еле слышно вздохнул Славка.
— Молчи! А то услышат…
Лес легко шумел над их головами. Какие-то пичуги перезванивались беззаботно и тихо. Был конец весны. Зелень от недавних дождей отяжелела, разбухла, стала яркой. А сейчас в лучах солнца березки и старые дубы высыхали, наполняя воздух неповторимым лесным запахом. Да к тому же акация, куда ни глянешь, белеет, белеет она…
Вдалеке, на твердой подсохшей дороге, раздался копытный цокот. Бандиты мигом повскакали и отвели коней за деревья, притаились. Теперь они были в нескольких шагах от мальчишек.
— Может, от Буряка кто-нибудь? — с надеждой спросил рыжий Савелий.
Гость Стецька с сожалением покачал головой:
— Рано им. — Потом всмотрелся и определил: — Краснопузые это.
А всадники приблизились, сбавили шаг, почти встали, свертывая самокрутку. Их было двое.
— Эх, Борис Ершов, — сказал один, вероятно, самому себе. — Был ты сотником червонного казачества, а теперь штабной крысой заделаешься.
— Будет тебе, Борис, терзаться. Кому-то же и там работать надо.
— Нет уж. Доберемся до штаба, попробую отпроситься.
Мальчишки увидели, как Стецько поднял винтовку и, быстро переглянувшись со своими, закричал:
— Бросай оружие! Слазь, сволота!
От неожиданности у всадников цигарки попадали. Но в ту же секунду они ударили коней.
И сразу загремели выстрелы…
Один упал на дорогу, лишь нога запуталась в стремени. А другой, огрев коня плетью, метнулся в гущу леса на противоположную сторону от дороги и стал отстреливаться.
