И только после этого решился наконец заглянуть в свою роскошную кожаную сумку, которая брошенно простояла всю ночь на полу в прихожей. Вечером Апыхтин не мог внести ее в комнату, словно в ней таилась какая-то зараза. Но теперь в конце концов взял себя в руки, занес сумку в комнату, поставил на стол и расстегнул «молнию». Внутри не осталось почти ничего, что говорило бы о его вчерашних хлопотах: ни банки с бензином, ни медной проволоки, ни клейкой ленты. Разве что разводной ключ - выбросить его было попросту жалко.
И, конечно, трофеи - нож с напыленным лезвием и сверток с деньгами.
Апыхтин вынул сверток, развернул его, сдернул целлофановый мешок, и перед его глазами предстали несколько стодолларовых пачек. Так и есть - новые доллары, серия одна, номера идут подряд. Он знал эту серию, помнил ее, она поступила в банк, когда он еще сидел в председательском кресле. Партия была небольшая, разошлась быстро, почти вся среди своих же, банковских.
- Ну что ж, - пробормотал Апыхтин. - Пусть так.
У него и сегодня было много дел.
Впрочем, если быть точным, то дел оказалось не так уж и много, но все они были важны, требовали чрезвычайной осторожности в выполнении каждой самой малой малости.
Уже закрывая за собой дверь квартиры, он услышал телефонный звонок.
Поколебался секунду, вернулся, поднял трубку.
Звонила Серкова.
- Ты в порядке? - спросила она.
- Да. А ты?
- И я.
- Перехватила что-нибудь?
- Уже здесь. - Она улыбалась, и Апыхтин зримо представлял ее в эти минуты. - Ты говорил, что у тебя сегодня дела?
- Да.
- Заглянешь, позвонишь?
- Да.
- И мы выпьем пивка под кленами?
- Надеюсь, нам будет за что выпить.
- Пиво можно пить и без торжественных тостов.
- Выпьем просто так.
- Будь здоров, - сказала она и положила трубку.
Вроде ничего не было сказано, но Апыхтин вышел из квартиры в приподнятом настроении. Он почувствовал себя готовым сделать то, что задумал. Впервые за последние месяцы пришло ощущение, что он не один, есть подмога, есть на кого положиться, кому довериться. Нет-нет, он не собирался никого привлекать, не собирался ни с кем делиться своими заботами. Законы, которые он выработал для себя, полностью сохраняли свою силу.
Дела его в этот день были просты и невинны - в ближайшем овощном магазине купил на этот раз пятилитровую банку из-под соленых помидоров и, отъехав несколько кварталов, на автозаправочной станции наполнил ее хорошим бензином. И плотно закрыл большой капроновой крышкой.
Заглянув в гастроном, купил коробок спичек.
Скотч ему не понадобился, и свечи оказались совершенно ни к чему. Ему вообще больше ничего не было нужно. Разве что немного терпения, но этого добра у Апыхтина хватало.
Спохватился он, лишь приехав к Центральному рынку. Оказывается, ему нужна была еще одна вещь, простенькая, недорогая, которую он тут же на рынке и купил в метизной лавке, - висячий замок. Требование к замку тоже было простым - он должен легко закрываться при том, что мог вообще и не открываться. Такой замок он нашел - стальная петля была чуть ли не в мизинец толщиной и могла выдержать любые нагрузки - даже если с ее помощью тащить железнодорожный вагон. Но передвигать вагоны Апыхтин не собирался, его затея была гораздо проще.
Вахромеевский киоск был уже открыт, и вчерашняя девчушка, заспанная и измятая, безрадостно подперев щеку, смотрела из окошка, как обезьянка из клетки. Судя по всему, хозяина в киоске не было, да и не могло быть. Апыхтин догадывался, где он - на пожарище. Или же в юферевском кабинете дает чистосердечные показания - брат врагов не имел, никто ему угрожал, жизнь вел тихую и безупречную. Апыхтин так хорошо себе все это представлял, что мог бы, наверное, вместо Вахромеева отвечать его же словами.
Киоск был сработан из железнодорожного контейнера. Единственное, что нужно было проделать, - вырезать раздаточное окошко, которое одновременно служило и витриной, а в задней части навесить дверь.
Свою машину Апыхтин поставил так, чтобы видеть эту неприступную дверь из выкрашенной суриком стали.
Вахромеев заверил его вчера - будет подвоз товара, поступит отечественная «Смирновская» водка, конечно, такая же фальшивая, как и все в этом киоске, включая хозяина. Что бы ни случилось с братом - торговля дело святое, товар он завезет.
Прождав часа полтора, Апыхтин вышел из машины, запер ее и пошел прогуляться по базару. Людей здесь было немного, зато овощей и фруктов… Столько он не видел даже на кипрских базарах. От самых диковинных экзотических плодов до картошки.
Потом прошелся по мясным рядам, почти полчаса уделил инструментальным прилавкам и опять вернулся к киоску. Девчушка уже не торчала в окне, она прикорнула где-то в глубине, за картонными коробками. Заглянув сквозь витринные бутылки внутрь, Апыхтин сумел ее рассмотреть, но будить не стал.
- Ах да! - вспомнил Апыхтин и прошел в раскаленную на солнце телефонную будку, бросил в щель жетон и набрал номер.
- Слушаю, - сказал Юферев.
- Привет, Саша. Апыхтин беспокоит.
- Твою «Смирновку» держал в руках убийца, - Юферев решил не терять времени на приветствия.
- Ты уже ее открыл?
- Конечно, нет.
