Ей потребовалась вся её воля, чтобы не помчаться через изгородь вниз по лугу к реке и там раздевшись догола, плавать в заводи, радуясь исключительной свежести воды. Но вместо этого она поплелась, наслаждаясь свободой одиночества и часть пути она пробиралась сквозь буковые деревья, чувствуя как в душе у неё наконец распрямляются крылья. Она обняла одно дерево как будто живое, радостно цепляясь к нему, чувствуя бурлящее счастье от исчезновения огромной внутри неё тяжести. Она прижалась щекой к коре.
— Спасибо, спасибо.
В эту ночь она спала одна, велев Чэрити оставить её и не слушая никаких возражений. Она заперла дверь и почти танцевала от радости. Она одна! Она разделась, не закрывая окна и не задергивая шторы, и видела, как лунный свет дотрагивается до созревающей пшеницы. Она наклонилась над подоконником, вглядываясь в ночь, и думала, что её радость могла затопить всю землю. Она не замужем! Встав на колени перед высокой кроватью, сцепила руки и благодарила Бога за отсрочку. Она клялась Ему, что будет хорошей, и только просила, чтобы была свободной.
Из Дорчестера приехал Исаак Блад.
У него было бесцветное лицо, морщинистое от возраста и седые волосы, спадающие на воротник. Он был поверенным Мэтью Слайта, и из-за того, что хорошо знал Слайта, и знал чего ждать от Уирлаттон Холла, он привез с собой бутылку мальвазии. Наливая вино в маленький стаканчик, он постоянно его потягивал. Слуги смотрели на него, сидя на скамьях, на которых они собирались для молитвы, а Сэмюэлл Скэммелл и Преданный-До-Смерти сидели по сторонам от Смолевки и Эбенизера на фамильной скамье. Исаак Блад суетился у аналоя, раскладывая завещание поверх семейной Библии, затем сходил к маленькому столику, на котором стояло вино.
Хозяйке Бэггилай в память о хорошей, верной и богобоязненной службе полагалось сто фунтов. Она промокнула красные глаза передником.
— Да хранит его Господь! Да хранит его Господь!
Преданный-До-Смерти был очень удивлен наследством. Огромная сумма. Он посмотрел на Хозяйку и предположил, что Слайт со священником должен быть щедрее, чем с домашней прислугой. Он улыбнулся про себя и выжидал, пока Исаак Блад отопьет мальвазию и вытрет губы.
— Нашему брату Преданному-До-Смерти Херви, — начал снова читать Исаак Блад, Скэммелл, сидя на скамье, подался вперёд, улыбаясь викарию. Херви впился глазами в поверенного. — Я знаю, — продолжал Блад, — что он не желает никаких отвлечений от его смиренного тяжелого труда в божьем винограднике, поэтому мы не будем обременять его сверх его желаний.
Херви нахмурился. Блад отхлебнул вино.
— Пять фунтов.
Пять фунтов! Пять! Херви застыл на скамье, осознавая, что все слуги сейчас смотрят на него, и испытывал муки ничтожности, невознагражденной добродетели, ненависти к Мэтью Слайту. Пять фунтов! Оказалось, что такая же сумма причиталась Тобиасу Хорснеллу и некоторым другим слугам. Пять фунтов!
Блад не ведал о бурлящем негодовании у него слева.
— Моим возлюбленным детям Сэмюэлу и Доркас Скэммелл отходит все имущество, описанное в брачном контракте.
Скэммелл удовлетворительно хмыкнул и локтем подтолкнул Смолевку, сидящую рядом с ним на скамье. Правда медленно дошла до её сознания. Брачный контракт? Брачный контракт — часть завещания отца и поэтому с его смертью ничего не менялось. Она почувствовала, что отчаяние последних недель возвращается к ней. Даже из могилы Мэтью Слайт контролировал её.
Уирлаттон Холл, фермы, поля и вся арендованная земля отходила, как и ожидалось, Эбенизеру. Её брат не пошевелился, слушая, как богатство льется на него, только улыбнулся Скэммеллу, когда завещание огласило, что брат Сэмюэл Скэммелл будет управлять имением, пока Эбенизер не достигнет совершеннолетия. Если Эбенизер умрёт, не оставив наследников, то имущество Уирлаттон перейдёт целиком к Сэмюэлу Скэммеллу.
В завещании было ещё что-то, кроме наставлений в добродетельности, которые Исаак Блад зачитал бесцветным голосом, Это была последняя проповедь Мэтью Слайта в этом зале. Смолевка не слушала. Ей было ясно одно, она была крепостной, которая согласно воле отца, завещалась Сэмюэлу Скэммеллу.
Проповедь закончилась, Исаак Блад собрал плотные листы и посмотрел на слуг.
— Желание Мэтью Слайта, чтобы вы все продолжали свою службу. Полагаю, что вы тоже этого желаете? — вопрос он адресовал Скэммеллу, который в ответ улыбнулся, кивнул и сделал неопределённый приглашающий жест в сторону скамеек.
— Хорошо, хорошо, — Блад отхлебнул мальвазию.
— А теперь я бы попросил остаться здесь только непосредственных родственников, — он указал на Скэммелла, Эбенизера и Смолевку, которые оставались сидеть на скамье, пока все слуги послушно уходили гуськом из комнаты. Преданный-До-Смерти недовольный, что смешается со слугами, мялся в нерешительности, но Исаак Блад вежливо подстегнул его к выходу. Поверенный закрыл дверь и повернулся к семье. — Завещание вашего отца содержит ещё одно распоряжение. Если вы будете так добры подождать, — он вернулся к аналою и старательно развернул бумаги снова. — А, вот оно.
