Она попыталась вырвать руку, но он сжал ее сильнее. Он не хотел, чтобы она уходила. Однако если он сделает Келли своим равноправным партнером, то без нее уже трудно будет обходиться. А этого он не мог допустить, он не мог рассчитывать ни на кого, кроме себя.
Но он хотел ее. И тут уже невозможно было что-то изменить.
Она тоже его хотела.
Он нагнул голову, но она, на мгновение застыв, быстро отвернулась.
— Не надо.
— Хочешь, скажу, что я остолоп? Хочешь, извинюсь? Хочешь, поцелую? — Он обхватил ее руками за талию и прижал к себе.
— Это нечестная игра.
— А ты знаешь, что, когда ты сильно взволнована, у тебя лицо становится в крапинку?
— Берегись. Твои комплименты могут вскружить мне голову. — Она попыталась отстраниться.
Он приподнял рукой ее подбородок, не давая пошевелиться.
— Ты тоже в этом вполне преуспеваешь. Прекрати дергаться. — Он провел пальцем по ее губам, касаясь их так легко и нежно, как только мог. — Я просто хотел тебе сказать, что очень раскаиваюсь.
— Терпеть не могу, когда ты такой уступчивый. Гнев иногда полезен для души.
— Я знаю для души кое-что получше. И для тела это совсем неплохо. И отличный способ помириться.
Ее обдало жаром, и она обмякла в его руках, будто только гнев и поддерживал ее.
— Почему нас влечет друг к другу только после ссоры?
— Потому что ты — упрямая ирландка, а я — ветреный итальянец. Гремучая смесь.
Она взглянула на него. Тень скользнула по лицу Келли, но она согнала ее, и глаза ее потемнели, как дорогие сапфиры.
— Ник...
Он кинул взгляд поверх ее плеча на дверь ее прежней комнаты. Взяв за руку, он повел ее через кухню.
— Между нами всегда проскакивали искры. Давай я покажу тебе, что такое настоящее пламя.
Келли посыпала сыром тесто, политое соусом. Отерла лоб тыльной стороной ладони и оглядела три пиццы на кухонном столе. Было бы намного проще заказать их, но Скотт попросил, чтобы она сама их приготовила, и она не смогла отказать. С одной стороны, такая просьба ей льстила, а с другой — было страшно подвергать испытанию тот хрупкий мостик, который только-только установился между ними. Кроме того, ей хотелось, чтобы его день рождения удался на славу.
Отворилась задняя дверь, и Ник внес несколько сумок. Когда он ставил их на стол, от напряжения на его запястьях выступили жилы.
— Именинник еще не готов?
— Я не видела его. Он уже столько времени прихорашивается. Мне кажется, он хочет произвести впечатление на Сьерру.
— Мне не верится, что ему уже пятнадцать и он интересуется девочками. Ты хотя бы знаешь, как она выглядит?
Келли покачала головой.
— Она очень мила и вежлива по телефону, но я ее не видела.
— Да. Пойду сверну ковер в гостиной и отодвину к стене диваны, чтобы освободить место для танцев. Может быть, проверить еще магнитофон и записи?
Келли кивнула:
— Нам не нужно неприятных сюрпризов в последнюю минуту.
— В доме, полном подростков, избежать их можно только чудом. — По пути из кухни он легонько щелкнул ее по вздернутому носу.
После его ухода взгляд Келли неохотно остановился на закрытой двери в ее прежнюю комнату. Боль пронзила ее при воспоминании о том, что произошло вчера. Их близость была еще более восхитительной, чем она ожидала. Но потом ее стали одолевать разные мысли, и удовольствие было испорчено.
То, что он овладел ею в бывшей комнате прислуги, стало ей напоминанием, что для нее в этом доме нет места. Ник ни разу не сказал Келли, как он к ней относится. Нет, он был внимательным и заботливым. Он всегда был добр с ней. Но достаточно ли этого?
Эта комната была самым подходящим местом для свидания хозяина с любовницей. Вот кто она, и вот какое место ей определено. Здесь, в этой семье, место жены принадлежит Мери-Элизабет, а не ее бледному подобию.
Она вдруг почувствовала запах его одеколона, примешавшийся к аромату итальянской кухни. Он начал стучать в соседней комнате, и громкий стук отдавался ударной волной у нее в руках. Он волновал ее как мужчина, даже когда его не было рядом в комнате.
В дверях появился Скотт:
— Где папа?
— Передвигает мебель в гостиной.
— Пойду помогу ему.
Келли сняла фартук и одернула пуловер.
Раздался звонок в дверь, и у нее екнуло сердце. Уже идут.
Когда она подоспела к входу, Скотт отворял дверь. Три очень хорошеньких блондиночки стояли на пороге, нервно посмеиваясь.
— Пожалуйста, входите, — пригласила Келли.
Ник встал позади нее, положив руки ей на плечи.
— Может быть, ты нас представишь, сынок?
Скотт взглянул на отца и Келли так, будто хотел, чтобы они исчезли. Потом он указал по очереди на каждую девочку:
— Хизер Дуглас, Брэнд Морган... Сьерра Самюэль. Это мой папа. А это жена моего папы.
Пока не прозвучала последняя фраза, Келли даже не подозревала, насколько сильна была ее надежда, что он назовет ее мамой. Подавив разочарование, она указала рукой в сторону гостиной:
— Там закуска, и сейчас будет готова пицца. Скотт, может, предложишь девушкам что-нибудь выпить?
