– Я считаю, что ты идиотка, – заявила Сара, поправила очки на носу, а после измерила Полине давление. – Слегка повышено, но вполне сойдет для вернувшейся с того света. И парни придурки, потому что восхищаются тобой. Робби сказал, что никогда не встречал женщины, которая так любила бы брата. Может, он и прав, но твоя любовь оказалась безрассудной. Нельзя лишать себя жизни только потому, что тот, кого ты любишь, умер.
– Я слишком многих потеряла в этой жизни, – начала оправдываться Полина, но замолчала, заметив непримиримость во взгляде Сары.
– И еще сотни пройдут мимо. Умрут родители, будут уходить любимые, но ты не имеешь права идти вслед за ними раньше положенного срока.
– А кого ты потеряла?
– Сначала деда, – со странной улыбкой на губах ответила Сара. – Хороший был человек, баловал меня. Потом маму, следом любимую тетю. И Тейт, мою дочь. Она умерла от рака четыре года назад. После сдох мой кот. Вышел прогуляться и попал под машину. Прямо у дома. Как бы нелепо это ни звучало, но его гибель добила меня окончательно. Если бы не внуки, я бы точно выстрелила себе в голову.
– Внуки? – Полина в удивлении привстала на локте, но снова прилегла, чувствуя, как от слабости дрожат мышцы. – Сколько же тебе лет?
– Пятьдесят шесть, – Сара сняла очки и приблизила лицо к Полине, позволяя себя рассмотреть.
– Хорошо сохранилась, – констатировала Полина, глядя на гладкую кожу «доктора», ее блестящие черные волосы и искрящиеся глаза. – Мне такой не быть в твои годы.
– Бросишь пить – придешь в норму. Жизнь продолжается, дорогая. День сменяется ночью, на Востоке воюют, итальянцы веселятся, американцы толстеют, а наша королева живет и здравствует. Мир не рухнул со смертью Алекса, он лишь стал другим. Ты все еще дышишь, девочка, а значит, с каждым днем боль будет уменьшаться. Она никогда не уйдет, но уже не будет контролировать твое тело.
– Сара, меня не было на его похоронах, – Полина уткнулась лицом в подушку. – Я не попрощалась с ним. Не извинилась за слова, которые наговорила в нашу последнюю встречу. Понимаешь? Он умер, думая, что я его не люблю.
– Ты была самой дорогой женщиной в жизни Алекса. Все это знают. Так, твой второй брат вернулся, – Сара поднялась и подошла к двери, прислушиваясь к происходящему в соседней комнате. – Будешь с ним говорить?
– Не сейчас. Скажи, что я сплю.
– Как она? – послышался голос Майкла, заглянувшего в спальню.
– Как и два часа назад, – уклончиво ответила Сара. – Я ухожу. Моя помощь Полине больше не нужна. Теперь к дежурству приступаешь ты.
– Я перечислил на счет твоего фонда…
– Вот и отлично, – Сара не дала вслух озвучить сумму вознаграждения за свои хлопоты. – Не бесплатно же я меняла обоссанные простыни и вытирала блевотину с подушек. Знали бы коллеги, чем порой приходится заниматься мне, доктору наук, перестали бы здороваться.
Полина сморщилась, понимая, что последние фразы были сказаны только для нее, и повернулась на бок, поджав коленки к груди. В спальне воцарилась тишина, сказавшая о том, что она осталась одна, так как Майкл пошел проводить Сару до двери. Из гостиной послышался тихий голос Тони, разговаривавшей с кем-то по телефону. Беседа шла на русском, говорила она о Полине, следовательно, собеседником ее был либо Марк, либо близкий друг, возможно, Зина или Мануэль. Другим она не выдала бы секретные сведения о мадам Матуа, которую, наконец, привели в чувство. После дверь в спальню открылась, и Полина почувствовала, что на кровать кто-то присел. Едва потянув ноздрями, она уловила парфюм Майкла и глубоко вздохнула, не в силах пошевелиться.
– Полечка, – брат прилег рядом и поцеловал в засаленные волосы, не знавшие шампуня уже много дней.
Стало неприятно, что он учует запах ее грязного тела. Полина нервно вздрогнула, натянув капельницу, все еще подающую «живительный раствор» в ее вену, и застонала от боли, пронзившую руку.
– Все в порядке, – послышался за спиной голос Майкла, который обнял ее, нежно притянув к себе. – Успокойся.
Звуки тихо растворялись в воздухе. С необъяснимым спокойствием, окружившим ее после разговора с Сарой, Полина прикрыла глаза, чувствуя, что проваливается в сон. Часы пролетели, как минуты, и когда она очнулась, была уже ночь, вернее поздний вечер.
На маленьком диванчике в углу спал Майкл, смешно открыв рот и легко похрапывая. Полина осторожно вытащила иглу, отодвинула стойку с капельницей в сторону и поднялась. Неслышно подошла к брату и долго смотрела на его лицо, которое даже во сне выглядело измученным. Сначала показалось, что брат сильно постарел: морщинок прибавилось, щеки опали, седина появилась на висках. Потом Полина с облегчением поняла, что это игра воображения и неровно падающий из окна свет превратили Майкла в старика. Она подавила желание прикоснуться к его лицу и, бесшумно пройдя мимо дивана, настороженно выглянула из комнаты.
