Роман «Высшее общество» позволяет представить мир «благословенных свыше Господом», которые не знают счета деньгам. Бесконечные, ничем не ограниченные удовольствия, продажная любовь и дружба не пугают владельцев состояний. К такой жизни легко привыкают, поняв простую вещь: все в этом мире покупается и продается.
В три часа ночи голливудский Грандж-маркет не походит ни на один супермаркет на земле. И на небесах тоже. Сверкающие небесные чертоги – не место для него, тем более что выстроить его чертовски трудно, соорудить в Элизиуме западный базар – не всякому по плечу, такая работа сравнима разве что с сотворением мира.
Если бы какой-нибудь гигант сунул в Грандж-маркет свою толстопалую лапищу, ухватил бы там наспех горсть «начинки», вытащил ее на свет божий и посмотрел, то вся эта дикая и несуразная смесь заставила бы его крепко задуматься.
Киноактрисы, салями, сводники, шлюхи, транквилизаторы, гомосексуалисты, замороженный картофель, духи, святые и святоши, рыба, рыбный суп «буйабес», лингофонные записи, фашисты, парики, свежие и сушеные фиги, полицейские на мотоциклах, устрицы, сандалии, орешки, доильные установки, пудра, «Упанишады» в мягкой обложке, бесплатное отпущение грехов в каждой упаковке сыра «Мадре Долороза» фирмы «Крэкс»… Одним словом, акрило-идиллическо-нигилистический коктейль, изрядно сдобренный музыкой, навязчивой и липкой, словно глазированные фрукты.
Нигде не встретить такого супермаркета ни на земле, ни на небесах. Нет, черт побери! Не похоже, чтобы Главный Небесный Продюсер захотел засучить рукава и взяться еще за один голливудский Грандж-маркет.
Да, это новый Эдем, вновь возникший тысячелетия спустя после грехопадения человека. Как и полагается Эдему, его врата открыты круглые сутки. Как и приличествует подобному заведению, Новый Эдем изобилует дарами земными. В нем умеренный климат, и его наполняет щебетание птиц.
Рог изобилия непрерывно извергает на него свои дары, извергает в неимоверном количестве, словно взбесившееся чрево, словно засорившийся унитаз, упрямо возвращающий назад все, что в него спустили. Более того, он возвращает много больше. В конце концов эта земля еще скажет свое последнее слово. Но до конца еще далеко. Пока только начало.
У людей, бродящих по голливудскому Грандж-маркету, цепкие взгляды и повадки охотников. Они идут расправив плечи, выпятив грудь, выпучив жадные, приценивающиеся глаза. Они покупают арахис, консервированное «гаспачо»,[1] аэрозоль для чистки окон и заодно ощупывают глазами грудь девушек за прилавком. На губах у них обезоруживающая улыбка: «А что тут такого?» Их взгляды быстры, они изучают и оценивают. Он? Она? Сейчас? Сегодня? Завтра? Успех так близок. Очень близок. Как много здесь лакомых кусочков! Какая щедрость, какой размах, какая расточительность! Вот она добыча, близкая, доступная. Ей не уйти. В голливудском Грандж-маркете можно купить всех и вся. Здесь нет лишь одного товара – невинности.
В углу этой огромной музифицированной Аркадии, в нескольких шагах от холодильника, где за стеклом выставлены образцы пива со всех концов света, покорно стояла перед объективом Сибил Харпер – высокая, загорелая, красивая женщина, способная участить пульс у любого мужчины. Богиня в брюках в обтяжку. Несмотря на три часа утра она была в темных очках с изящными серповидными стеклами.
По знаку кого-то невидимого, сидящего по другую сторону глухой стены, в которую была вмонтирована фотокамера, Сибил сняла очки и отдала их стоящему рядом Полу Ормонту.
– Неплохо придумано, – сказала она, сбросила с плеч короткий норковый палантин и присоединила его к очкам. Уставившись в камеру, она гортанно проворковала: «Вот это будет кадр!» и застыла. Объектив мигнул, раздался щелчок. Пол выдохнул, Сибил улыбнулась и прижала ладошку ко рту – тотчас же недоступная небесная гурия исчезла, уступив место обычной земной девушке.
Она прикоснулась к его руке и направилась к зарешеченному окошку кассы. Теперь, когда ее сфотографировали и идентифицировали, она могла наконец получить наличные в обмен на чек. Чек опускался в один ящик, деньги падали в другой. С невидимкой за стеной можно было общаться только через микрофон.
Грандж-маркет рекламировался на все лады, но главный упор делался на «Вежливость и Обходительность с большой буквы». И все же…
В ожидании, когда ее деньги упадут в ящик, Сибил глазела по сторонам, ее взгляд случайно поймал отражение Пола в стеклянной стене, и она невольно улыбнулась. Карие глаза, каштановые волосы, смуглая кожа – весь он казался ей вырезанным из теплого тропического дерева. А непроницаемый мрак глаз делал его поистине неотразимым.
Она немало встречала на своем пути подобных мужчин, и все же Пол был особенный. Было в нем что-то неуловимое, смутное. Одновременно холодное и теплое, жестокое и великодушное, что сразу привлекло ее и что все еще оставалось выше ее понимания. Да она и не пыталась понять. Их хватало на то, чтобы просто получать удовольствие и, возможно, любить.
К счастью для них обоих, они были избавлены от необходимости хранить верность друг другу, избавлены от скуки доверия и ответственности, избавлены от страха разлуки. Их любовь упала им в руки словно спелое румяное яблоко. И в нем не было ни единой червоточинки.
