Мое тело устает и слабеет. Руки затекли и покалывают. Я встаю, втискиваясь между стеной и вешалкой для одежды и чувствую, как тепло бежит вниз по рукам. Я пытаюсь пошевелить пальцами, чтобы схватить ремень, но слишком темно, чтобы что-то разглядеть, и мои пальцы слишком маленькие. В любом случае, что бы я сделала? Развязалась и вышла отсюда? Карл убьет меня, тогда какой смысл мне пытаться высвободиться?
Я слушаю приглушенный звук телевизора в гостиной, и моя голова начинает наклоняться. Я так хочу спать, но рукам слишком больно, когда я сажусь, а спать стоя я не могу. Неуверенная, что же все-таки делать, я остаюсь стоять около стены и продолжаю встряхиваться, когда голова вновь опускается. Мой разум затуманен. Я пытаюсь устроиться в углу, но не могу принять подходящее положение. Через некоторое время я слышу, как отключается телевизор, и Карл направляется в свою комнату.
Слезы начинают падать, обжигая кожу, и я могу только предположить, что Карл повредил мою кожу, когда ударил меня, но даже это не мешает моим слезам продолжать стекать по щекам.
Когда я просыпаюсь, чувствую, что мои руки сильно затекли. Я, должно быть, упала, потому что, понимаю, что сижу на полу. Даже не представляю себе, день сейчас или ночь, и еще очень сильно хочу в туалет. Я встаю, чтобы облегчить боль в руках, сжимая ноги вместе, чтобы не описаться. Я начинаю плакать, задаваясь вопросом, что же мне делать, но затем слышу голос Пика с другой стороны двери.
— Элизабет? — шепчет он.
— Пик? — хныкаю я.
— Шшш. Карл спит.
Пытаясь подавить рыдание, чтобы стало тихо, я растягиваю слова:
— Пожалуйста, Пик. Высвободи меня.
— Не могу, — говорит он. — Замок на двери открывается изнутри.
— Что?
— Без ключа замок можно открыть только изнутри, — говорит он.
— Он связал мои руки. Я не могу двигаться и ничего не вижу, — говорю я, начиная паниковать, и он слышит это.
— Не плачь, хорошо? Я здесь, — он пытается успокоить меня.
Мое тело начинает сводить судорогой, когда я крепче стискиваю ноги.
— Пик?
— Да?
— Я хочу писать, — говорю я. — Очень сильно.
— Черт, — слышу его приглушенный голос.
И тогда боль и крайняя необходимость берут верх, и я чувствую, как тепло просачивается, распространяясь по ткани моих штанов, и стекает вниз по ногам. В оцепенении. Смущенная. Я опускаюсь на пол и начинаю плакать так тихо, как только могу.
— Ты в порядке? — спрашивает он, но я не отвечаю, просто продолжаю плакать.
Прошлой ночью Пик оставался со мной с другой стороны двери несколько часов: разговаривал со мной, пытался составить мне компанию. Я, должно быть, вновь уснула, потому что не помню, когда он ушел. Вскоре включается телевизор, и я понимаю, что проснулся Карл. Мой желудок урчит, но я слишком напугана, чтобы позвать его.
Время идет медленно, и я пытаюсь отвлечься, мечтая, притворяясь, что я где угодно, но только не здесь. Я представляю, что мы вместе с папой едем на его белом коне, о котором он говорил раньше, что он у него будет, когда мы будем играть. Мы едем по деревне и оказываемся в том волшебном лесу. Там нас ждет Карнеги, и мы обедаем ягодами. Некоторые ягоды наделяют нас особыми силами, а некоторые просто очень вкусные. Когда начинается дождь, мы находим большую шляпку гриба и прячемся под ней, пока не проходит буря, и мы рассматриваем волшебных бабочек, которые заполняют воздух блеском, когда летают.
Мои мысли периодически прерывает боль, которая становится сильнее. Я так устала, но не могу найти способ уснуть по-настоящему, а теперь еще желудок крутит от голода, и я постоянно меняю положение от сидячего к стоячему.
— Элизабет?
Голос Пика выводит меня из дремоты, и я пытаюсь покрутить запястьями, когда ремень врезается в кожу.
— Который час, — спрашиваю я.
— Сейчас вечер субботы. Практически полночь, — говорит он мне.
— Я голодна.
— Держись.
Я встаю на ноги, чтобы облегчить боль в руках. Я чувствую, что мои штаны пропитались моей собственной мочой. Они воняют, и Карл очень разозлится, когда решит освободить меня, надеюсь, это произойдет уже завтра, потому как в понедельник мне в школу. Плюс Бобби должна скоро приехать домой. По крайней мере, я надеюсь на это.
Я слышу, Пик просовывает что-то под дверь. Я опускаюсь на колени, но не думаю, что этого достаточно, поскольку мои руки связаны.
— Пик, я не могу достать то, что ты просунул под дверь.
— Дерьмо, мне жаль. Я не подумал об этом, — шепчет он. — А ты можешь так опустить голову, чтобы достать это ртом?
— Нет…
— Попробуй достать ногой, — инструктирует он. — Не хочу, чтобы Карл узнал, что я пытался покормить тебя.
Я вытягиваю ногу, но не могу ничего нащупать, я начинаю скользить ею по полу к двери, надеясь, что я вытолкну это из комнаты. Через несколько секунд слышу:
— Получилось.
— Что это было?
— Просто тортилья, — говорит он. — Я слышал, что Карл разговаривал с Бобби. Она собирается вернуться домой завтра к полудню.
— Меня тошнит.
— Почему?
— Просто я так устала и хочу есть, — произношу я. — Мои руки очень сильно болят. Он очень крепко связал ремнем мои запястья.
