Вхожу в его кабинет. Он почти такой же большой, как спальня, с огромными книжными полками из дерева, которые выстроены у стены и достают до потолка. Его стол стоит посреди комнаты. Величественная часть красного дерева сопровождается кожаным креслом. Я не сажусь за его стол, вместо этого направляюсь к кожаному дивану, который стоит около книжных полок, и сажусь на него. Я вдыхаю мускусный запах кожи и осматриваюсь. Все в этой комнате пропитано мужественностью Деклана.
Я быстро нажимаю на экран телефона и звоню Беннетту. Он тут же поднимает трубку со словами:
— Дорогая, я волновался.
— Прости. Мой телефон лежал в сумке на беззвучном режиме.
— Что делала все утро?
— Работала над статьей, — лгу я. — Я заперлась в кабинете и потеряла счет времени. Прости, я пропустила твои звонки и заставила волноваться.
— Не надо извиняться. Все в порядке. Я просто скучаю по тебе, вот и все, — говорит он нежно, даже не подвергая сомнению мои слова. Осознание того, как легко я дурачу обоих мужчин, вызывает у меня улыбку, и я возвращаю ему его нежность. — Я тоже скучаю по тебе. Расскажи мне, как прошел твой день.
— Я должен был уволить пару мужчин из проекта. Это было трудно.
— Что произошло?
— Подрядчики не входили в крайние сроки из-за оплошностей в технических требованиях, и еще разная куча проблем, которые я не хочу обсуждать, — объясняет он, в его голосе отчетливо слышно расстройство и усталость.
— Жаль, что я не с тобой. И сожалею, что у тебя был такой сложный день. Я могу сделать что-нибудь отсюда, чтобы помочь тебе?
— Просто скажи, как сильно ты любишь меня.
— Беннетт, — говорю я, позволяя его имени повиснуть между нами.
— Что, милая? — тихо произносит он.
— Я скучаю по тебе и очень сильно люблю. Просто не переношу, когда тебя нет рядом. И… — я замолкаю, когда понимаю, что в дверном проеме стоит Деклан. Его убийственный взгляд пронзает меня через комнату, так что я даже сажусь прямее на диване. Он без сомнения сердит, но я разыграю и эту карту. Для одного мужчины я любящая и преданная жена. Для другого — несчастная женщина, которая находится в ловушке, замужем за жестоким и влиятельным мужчиной.
Беннетт возвращает меня к реальности, спрашивая:
— И что, дорогая?
Сохраняя зрительный контакт с Декланом, я отвечаю мужу:
— И мне так одиноко, — для Деклана мои слова звучат неприятно, я наблюдаю, как он стискивает челюсть.
— Мне тоже, — отвечает он, а я опускаю голову, чтобы избежать угрюмого вида Деклана.
Мне срочно нужно закончить звонок, пока Деклан совсем не вышел из себя, поэтому я говорю:
— Милый, мы можем поговорить позже?
— Да, без проблем. Я уже в машине с Болдуином. Мы направляемся на встречу по поводу проекта и заодно поужинаем с одним из архитекторов.
— Хорошо. Надеюсь, ты приятно проведешь вечер. Я позвоню тебе перед сном.
— Я люблю тебя.
Я возвращаю ему его же слова с по-прежнему опущенной головой:
— Я тоже люблю тебя, Беннетт.
Когда я кладу трубку, медленно поднимаю взгляд и вижу, что Деклан уже направляется ко мне. Он останавливается возле меня, я смотрю на него, но он не садится, он просто источает свою мощь, смотря на меня сверху вниз с все еще стиснутой челюстью.
— Дек…
— Молчи, — выплевывает он, перебивая меня, но я не слушаюсь его приказа, когда тихо заявляю:
— Он всё еще мой муж.
— А эти слова, что ты сказала ему?
— Это просто слова, — шепчу я, подделывая дрожь в голосе.
— Ты скучаешь по нему? — спрашивает он, по-прежнему резким тоном.
— Нет.
— Любишь его?
— Нет.
— Тебе одиноко?
— Нет, — решительно говорю я.
Его напряжение прекрасно заметно, поскольку он стоит, не двигаясь, пока время проходит в тишине. Наконец, он нарушает ее, произнося грубым голосом:
— Я хочу наказать тебя за то, что позвонила этому ублюдку из моего дома, но…
Он затихает, закрывая глаза и выдыхая через нос, пока его губы плотно сжаты вместе. Я не тороплю его, и затем он медленно качает головой и опускается передо мной на колени. Он хватается руками за мои бедра и кладет голову на мои колени, прежде чем поднимает на меня взгляд, но он не смотрит мне в глаза, он смотрит на мои синяки.
Я открываю рот, чтобы заговорить, но он делает то же самое, поэтому я позволяю ему высказаться первым.
— Ты понятия не имеешь, как мне сложно держать себя под контролем, понимая, что происходит. И затем найти тебя здесь, разговаривающей с ним… Я хочу вмазать кулаком по гребаной стене. — Он поднимает руку и кладет ладонь на мою щеку. — Но потом я смотрю на это, — говорит он, намекая на синяки, — и боюсь напугать тебя.
— Меня не так-то просто напугать, — выдыхаю я.
— Думаю, тут ты обманываешь. Я думаю, ты хочешь, чтобы я поверил в это. Возможно, ты и сама хочешь в это верить, но это все обман. Просто ты… пытаешься убедить сама себя.
Я с трудом сглатываю, нервничая, поскольку даже через всю мою фигню, он, кажется, может читать меня как открытую книгу. Насколько сильно я бы хотела отрицать его слова, если копнуть достаточно глубоко, полагаю, есть доля правды в том, как он видит меня. Я ненавижу это в нем.
