– Ты был прав. Я думала: наверняка где-то закралась ошибка. – Голос Мэнди дрожит. – Харли Снаучу никогда не выносили приговор. Он никогда не был в тюрьме.
– Нет. – Мартин ласково кладет руку ей на плечо. – Отсутствие записей о судимости еще не означает, что он не был в тюрьме.
– Но мама говорила, что отправила его туда за изнасилование.
В глазах Мэнди боль. Мартин знает, что она усомнилась в своей любимой матери, гадает о ее мотивах.
– Что мне делать? – спрашивает Мэнди.
– Тебе стоило бы подумать о тесте ДНК.
Мэнди ничего не отвечает, просто, наклонившись, подхватывает Лиама с пола и прижимает к себе.
– Можно воспользоваться твоим телефоном? – спрашивает Мартин.
Беттани Гласс тут же отвечает по сотовому на вызов.
– Мартин?
– Да, как дела?
– Отлично. Видел главную страницу? Мы молодцы. Начальство даже прислало мне благодарность.
– Прекрасно. Ты ее заслужила.
– У тебя появилось что-то новенькое?
– Не совсем. Вообще-то я звоню попросить об услуге.
– Конечно. Я перед тобой в огромном долгу.
– Можешь поднять ради меня архивы? Интересует некий Терренс Майкл Макгилл, был осужден в Западной Австралии на тюремное заключение лет десять назад. Два года как вышел из тюрьмы.
– Не вопрос. А кто это?
– Сам толком не знаю. Если получится история, прослежу, чтобы ты получила от нее ломтик.
– Что ж, устраивает. На какой номер тебе лучше звонить?
– Тот, что в «Черном псе». И сбрасывай на почту все газетные выдержки.
К возвращению Мартина Мэнди с Лиамом уже на кухне.
– Спасибо, Мартин. – Мэнди подходит и целует его.
– За что?
– За то, что честен со мной хотя бы наполовину.
Он в растерянности. Прежний Мартин воспользовался бы моментом, но, опять же, прежний Мартин и наполовину не был честен.
– Я решила пройти тест.
– Возможно, так будет лучше. Пожалуйста, не доверяй Харли Снаучу. Сдай анализ на ДНК, если хочешь, однако сам старик отнюдь не безобидный бродяга.
– В смысле? Что ты выяснил?
Мартин пытается подумать прежде, чем ответить. Как бы побезболезненнее сообщить ей о Джулиане Флинте, его военных преступлениях и роли Харли Снауча в разоблачении личины ее бывшего любовника? Не успевает он сформулировать ответ, как в дверь кухни кто-то сильно и настойчиво стучит.
– Черт! – вырывается у Мартина. – Наверное, какой-нибудь журналюга явился клянчить интервью.
Он приоткрывает дверь. Это не репортер, а Джек Гофинг. От подавленности не осталось и следа, агент опять полон энергии.
Агент АСБР сразу приглашает Мартина выйти на улицу, чтобы никто не подслушал разговор.
– Тут замешаны Жнецы, – с места в карьер начинает Гофинг.
– Ты о байкерах?
– Ну да. У федералов на них ничего, по крайней мере они мне не говорят. То же самое с полицией штата. Ровным счетом ничего не знают. Зато знает Австралийская комиссия по преступности[40]. Мне повезло, попал на правильного человека. Они вели против Жнецов долгосрочную наблюдательную операцию, прощупывали криминальное устройство группировки. Я был прав: организованная преступность.
– Но что связывает Жнецов с Риверсендом?
– Не знаю. Пока. Один из старших следователей Комиссии, некто Клаус Ванденбрак, уже на пути к нам. Вылетел чартерным рейсом в Беллингтон.
Мартин, моргая, пытается понять, что из этого следует. Такая конфиденциальная информация и столь быстро получена.
– Комиссия проводила тайную наблюдательную операцию? Внедрила крота в байкерский криминальный синдикат? И твой правильный человек рассказал тебе по телефону?
– Видишь ли, я имел допуск. Это для начала. Однако выяснилась интересная подробность: тридцать лет назад Клаус Ванденбрак и Херб Уокер вместе учились в гоулбернской полицейской академии. А позднее один у второго были свидетелями на свадьбах. Давние приятели.
– Твою мать! Думаешь, Уокер получил информацию о тех телефонных звонках у него?
– Ванденбрак ничего об этом не говорит.
– И теперь Ванденбрак чувствует себя ответственным за смерть друга? Потому и хочет помочь?
– Тоже ничего не говорит.
– Ему не обязательно. Что ж, отлично. Когда Ванденбрак сюда доберется? Когда мы сможем с ним побеседовать?
Гофинг кладет руку Мартину на плечо, словно осаживая.
– Послушай, Мартин. Тебе, пожалуй, лучше с ним не встречаться.
– Почему?
– Потому что Ванденбрак, подобно всем остальным в правоохранительных органах, считает, будто ты довел Уокера до самоубийства, а тот был его лучшим другом. К тому же ты журналист. Удивительно, как он решился довериться АСБР, хоть у меня и есть допуск. Не надейся Ванденбрак узнать что-нибудь новое, не стал бы разговаривать и со мной.
– Ты не сказал ему, что мы работали сообща?
– Конечно, нет, и тебе не советую. Я собираюсь съездить за ним в Беллингтон. Если вдруг столкнемся, сделай вид, что мы почти не знакомы, ладно?
Мартину остается лишь согласиться. И так хорошо, что Гофинг держит его в курсе дела, запросто мог бы оставить новости при себе. Интересно, почему не стал?
– Что ж, разумно.
– Хорошо. Но у меня к тебе одна просьба.
– Какая?
– Пока я в отъезде, встреться с Джейми Ландерсом. Он хочет с тобой поговорить.
– Ландерс? Он до сих пор здесь?
