Робби изучающе смотрит на Мартина, колеблясь, продолжать или нет.
– А Харли Снауч знал? Последние слова Байрона. Что он пытался ими сказать?
– Скорее всего, знал.
Робби качает головой, словно в неверии. Либо в отчаянии.
– Твою мать! Харли Снауч знал, Херб Уокер вычислил. Один глупый Робби Хаус-Джонс, бедняжка, блуждал в темноте – использованный и выброшенный. – Он продолжает качать головой. – Когда твоя статья выйдет, я буду выглядеть настоящим дураком. Охренеть! Ладно, Мартин, спасибо. Спасибо, что рассказал. Что предупредил.
– Извини. Еще не все. Я то и дело вижу в городе байкеров. Что они здесь забыли?
– Ты о Жнецах? Без понятия. Эта компашка остановилась в Беллингтоне. Там есть один кабак, где им нравится. Принадлежит бывшему члену мотоклуба.
– Значит, они нездешние?
– Да. Своих байкеров у нас нет.
– А как же Джейсон из Пустоши?
– Джейсон? Он не байкер. Ветеран с «Ямахой».
Мартин кивает.
– Владелец пивной, Эйвери Фостер. Ты его знал?
Робби в замешательстве хмурится.
– Конечно. Его все знали. Он стоял за стойкой чуть ли не каждый обеденный перерыв, чуть ли не каждый вечер. Правда, я знал его довольно плохо. Приятный был малый, только слишком тихий для владельца кабака. Не склонный к шуткам и болтовне.
– Местные к нему хорошо относились?
– О, да. Людей радовало, что кто-то пытается вдохнуть жизнь в пивную.
– А со Свифтом он дружил?
Робби хмурится еще сильнее.
– Нет. Не особо. Вряд ли Байрон так уж часто заходил в пивную. Он и в городок-то наведывался пару раз в месяц. Хотя, возможно, они все же были знакомы. Фостер немного пожертвовал на нашу молодежную организацию, так что эти двое, наверное, друг друга каким-то образом знали. Байрон устроил, либо Эйвери прослышал о том, чем мы занимаемся, и сам решил помочь.
– Говорят, Фостер покончил с собой. Это так?
– Да. Неприглядное зрелище. Сунул дробовик в рот и спустил курок. У реки. Брр.
– Знаешь, почему Фостер так поступил? Он оставил записку?
– Нет, записки не было. Хотя причины довольно очевидны – его бросила жена. Ей здесь не нравилось, не могла прижиться. Не прошло и недели после бойни у Святого Иакова, как миссис Фостер собрала вещички и вернулась в столицу. К тому же поговаривают, у Эйвори возникли финансовые проблемы. Засуха – трудное время, Мартин. Отчаянное.
– Что произошло с трупом Фостера? И с его бизнесом?
– С чего вдруг такой интерес?
– Я думаю, он знал истинную личность Свифта.
– Что?
– Они вместе служили в армии.
– Откуда сведения?
– Мы с Джеком Гофингом проникли в его жилище.
– Но «Коммерсант» пуст. Жена все вычистила.
– Не все. Гофинг сейчас на пути в Беллингтон, поехал за следователем.
Жара невыносима; область высокого давления над восточной Австралией, будто злобное божество, разгоняет облака, не давая им пролиться влагой. Солнце обжигает голую кожу, и кажется, что волоски на руках вот-вот займутся огнем, словно акации на Пустоши. На улице, наверное, уже под сорок. Мартин здесь больше недели, и до сих пор ни одного прохладного дня. Меняется только ветер: слишком сильный – опасность пожара, слишком слабый – никакого облегчения. Сегодня безветренно.
При виде Мартина стайка репортеров, что пряталась в тени дерева через дорогу, несколько оживляется. Фотографы лениво щелкают раз-другой, но больше от скуки: он уже вчерашняя история. Скоро Монтифор даст у дверей участка пресс-конференцию, а потом представителей СМИ ожидает спектакль на сцене преступления на Пустоши и перечисление злодеяний Ландерса. Затем можно разъезжаться: история, которая притянула их в Риверсенд – загадочное убийство немок, – раскрыта.
От группы журналистов к Мартину направляется худой мужчина в штанах кожаных, сапогах для верховой езды и легкой льняной рубашке. Дарси Дефо, одетый сообразно обстоятельствам.
– Привет, Мартин!
– Привет, Дарси!
Они обмениваются рукопожатием.
– Похоже, я приехал сюда лишь затем, чтобы упаковаться и укатить обратно. Все самое интересное пропустил, – шутит Дарси.
– Извини за беспокойство.
– Ну да, – смеется Дарси. – Догадываюсь, ты нарочно так поступил.
Мартин улыбается. Соперник всегда умел направить разговор в непринужденное русло.
– К слову, Мартин, я думаю, что с тобой обошлись очень низко. Очень-очень низко. Наше руководство действовало просто позорно… впрочем, ты и без меня знаешь.
– Спасибо, Дарси. Я ценю твое сочувствие.
Дефо махает головой в сторону полицейского участка.
– Какие-нибудь подвижки?
– Нет, не особенно. Джейми Ландерс во всем признался. Выложил как на духу. Полагаю, суда почти не будет. Сразу примут решение, и все. Копы намерены свозить парня в буш и снять реконструкцию событий.
– Я в курсе. Они хотят, чтобы при этом присутствовали представители прессы.
– Ты поедешь?
– Да. Громкую историю уже вряд ли напишешь, однако пару колоритных штришков еще добавить можно. Если смогу превозмочь жару. Тут всегда такое пекло?
– Ну да.
– Слушай, Мартин… извини за вопрос, но что ты здесь до сих пор делаешь?
– Да я и сам толком не понимаю. Наверное, просто решил посмотреть, чем это закончится. Мой последний репортаж и все такое.
Дарси кивает, вид у него искренний.
