Выстрелы в Сараево полностью

Но откуда тогда вдруг нашлись деньги у Мехмедбашича — вроде бы заурядного столяра из медвежьего угла Герцеговины, глухой провинции Австро-Венгрии? Нет, Алданов (тоже, как известно, масон) предлагает очень наивные объяснения. Может быть, ответ на эту загадку нащупал молодой сербский исследователь, укрывшийся под псевдонимом Померански. В своей малотиражной книжке он делает следующую ремарку:

Один французский католический журнал писал в 1912 году: «Нужно упомянуть франкмасонство и другие схожие секты, которые все больше доминируют в Сербии — факт, который делает возможным лучшее понимание появившейся в последние дни в газетах информации о том, что «Черная рука» поступает по приказам начальников, которые сидят в Париже». По какому поводу Неделько Чабринович еще в марте 1914 года едет в Тулузу и какие контакты он поддерживает с Мустафой Голубичем? Что ищет Данило Илич в Лозанне еще в марте 1914-го? Осознает ли правительство в Белграде, что происходит на его территории?[322].

По этому поводу Милан Протич, сын известного политика и врага Аписа Стояна Протича, замечал, что инициатива создания «Черной руки» могла «происходить только из тайных кругов Германии, Австрии или России». «Чернорукцы» не могли бы иметь столь значительное влияние, какое они имели, если бы за ними не стоял кто-то другой, значительно сильнее и мощнее и с достаточными средствами»[323].

Итак, в конце 1913 года Голубич встречается с Гачиновичем в Лозанне. Но несколько раньше — летом того же года — в гостях у Владимира побывал будущий террорист Данило Илич[324], которого Гачинович — согласно очерку Троцкого «Откуда пошло?» — весьма лукаво называет фактическим организатором Сараевского покушения. Марк Алданов продолжает:

Через несколько дней после сараевского убийства Л. Троцкий разыскал в парижской кофейне «Ротонд» одно лицо, весьма близко стоявшее к главным участникам дела. Это был, по- видимому, организатор тулузского совещания Владимир Гачинович. Сам он к ответственности по делу привлечен не был, но в исторической литературе есть указания на то, что в обществе «Черная рука», в котором он числился под номером 217, Гачинович играл роль огромную (кажется, впрочем, главным образом «идеологическую»). Принцип видел в нем «божество». Гачинович вырос в русской революционной среде, переводил Герцена и Бакунина, «с восторженной любовью читал роман Чернышевского «Что делать?», останавливаясь перед сильной фигурой аскета Рахметова». Есть все основания думать, что именно он указал на Принципа как на лицо, подходящее для убийства эрцгерцога Франца Фердинанда, указал людям совершенно иного типа, Герцена не читавшим и Рахметовым не увлекавшимся.

Казалось бы, крайне пикантная деталь: уже через несколько дней после прогремевшего на весь мир убийства Троцкий нашел в парижском кафе Гачиновича, вполне определенно зная, что тот связан с сараевскими террористами. Но Алданов не совсем прав: Троцкий, покинув Вену после объявления войны, задержался в Швейцарии и прибыл во Францию только 19 ноября 1914 года. И тем не менее вопрос остается: откуда он знал, что Гачинович — «лицо, весьма близко стоявшее к главным участникам дела»?.. Скоро станет ясно.

А пока вернемся к юному Иличу— оказывается, в Швейцарии он был далеко не впервые. Из тех же записок Гачнновича (Троцкий предлагает себя считать всего лишь их публикатором, но у меня есть большие подозрения в его соавторстве):