Каждый эпизод этих фильмов всегда заканчивался непредсказуемо с нависшей над главным героем смертельной опасностью. Зрителям приходилось ждать следующей субботы, чтобы выяснить, как герой избежал смерти. Ресслер вспомнил о неудовлетворённости, которую он чувствовал в конце каждого эпизода – неудовлетворённости, которая не проходила, когда герой всё-таки выживал, а только нарастала с каждой серией. Возможно, думал он, убийцами, которые совершали последовательные преступления, двигала схожая неудовлетворённость.
Когда лекция закончилась, в голове Райли роились мысли и идеи. Она сидела, стараясь переварить услышанное.
А ещё её охватила грусть.
Где-то там, возможно, в этот самый момент, Криваро и Маккьюн ищут улики, доказывающие или опровергающие тот факт, что Грегори Уэрц виновен в двух жестоких убийствах.
А я всё пропускаю.
От одной мысли об этом что-то стало грызть её изнутри.
Неудовлетворённость.
Да, именно она: такая же чёткая неудовлетворённость, как и при ожидании следующей серии в многосерийном фильме.
Подобное ли ощущение заставляет серийных убийц снова и снова совершать жуткие поступки?
Если же убийцами движет такое же чувство, то что это говорит о ней?
Что это говорит о любом, кто увлечён подобного рода работой?
Принесёт ли раскрытие убийства какое-то удовлетворение, спокойствие?
Или же это тоже можно назвать дурной зависимостью?
Она коснулась рукой мобильника в кармане и подумала…
Хоть бы Криваро позвонил.
Всё ещё сидя в аудитории, Райли старалась побороть собственную нерешительность. Агент Флэк собирал бумаги и готовился уходить, так что ей нужно было решать прямо сейчас. Задать ему ужасный вопрос, который не даёт ей покоя – о том, страдают ли убийцы и их преследователи одной и той же неудовлетворенностью, – или не стоит?
Наконец, она решилась: «Я должна это сделать».
Но, прежде чем она успела подняться со стула, она почувствовала чью-то ладонь у себя на руке.
То был Джон Уэлч. Поглощённая лекцией, она совершенно забыла, что он сидит рядом.
– Ну же, Райли, – попросил он. – Поговори со мной. Я умираю от любопытства, что там происходит.
Райли снова бросила взгляд на агента Флэка и увидела, что вокруг него уже столпились другие студенты. Ей придётся ждать своей очереди. Но хуже всего то, что её вопрос услышат и другие.
Она обернулась на Джона. В его взгляде читалось нетерпение и отчаянное желание поговорить с ней.
– Ладно, пошли, – вздохнула она.
Выходя с ним из аудитории, Райли всей душой жалела о том, что могла пропустить, но грубить Джону ей не хотелось.
На самом деле, он ей нравился. Искоса взглянув на его атлетичную фигуру, она подумала: «Возможно, даже сильнее, чем следовало бы».
Когда они вышли в коридор, Джон чуть ли не прыгал от возбуждения.
– Расскажи же мне об этом! – теребил её он. – Все эти слухи - правда?
– Я не знаю, – сказала Райли. – А о чём слухи?
– Что ты работаешь над делом «Клоуна-убийцы» вместе с Криваро и Маккьюном.
Райли застенчиво кивнула.
– Ух ты! – охнул Джон. – Как же тебе повезло туда пробиться? Все остальные застряли в бумажках и учёбе.
Райли не знала, что ответить. На самом деле, она и сама не знала, почему Криваро привлёк её к делу.
Она вспомнила, что сказал Криваро патологоанатому, после того как Райли почувствовала, что убийца запугал жертву до смерти: «Так она работает. Поэтому она здесь».
Но где же Криваро сейчас?
Неужели он потерял уверенность в ней?
– Что ж, наверное, мне не следует удивляться, – решил Джон. – Я имею в виду, ты единственный стажёр, который начал программу с реальным опытом работы. Конечно, у тебя есть фора перед всеми нами. Но расскажи же мне: каково это – работать в поле? Что ты там делаешь?
Вчерашний день мысленно пронёсся перед Райли: звонок от Криваро рано утром, осмотр загримированного и переодетого трупа в поле, запахи и странный свет в тёмной комнате, визит в магазин костюмов, арест и допрос Грегори Уэрца и, наконец, посещение родителей Марго, где она испытала такое сильное ощущение того, как была похищена девушка.
Райли с трудом могла поверить, что всё это произошло за один день.
«С чего же начать?» – задумалась она.
Хотя, возможно, стоит для начала решить…
Могу ли я вообще рассказывать об этом?
Криваро не уточнял, может она распространяться об этом или нет. Рассчитывал, что ей хватит ума самой? Да как всё-таки правильно поступить?
– Ладно, скажи мне только одно, – устал терпеть Джон. – Это правда, что вы взяли подозреваемого? Ну, вы правда нашли его? В новостях ничего об этом пока нет, но в Бюро прошёл такой слушок.
Райли поразил вопрос. Она не считала, что Грегори Уэрц – действительно убийца, но…
А Криваро?
Она не знала, считает ли Криваро подозреваемого виновным в чём-то большем, чем планирование ограбления банка.
Райли неохотно сказала:
– Джон… Я… Я думаю, мне не стоит в это вдаваться.
Джон уставился на неё.
– Мне правда очень жаль, – добавила она.
Лицо Джона озарила улыбка.
– Эй, не надо извиняться, – воскликнул он. – У тебя нет права обсуждать это. Так даже круче!
Райли выдохнула с облегчением, что он отстал от неё.
– И куда ты идёшь теперь? – спросила она его.
