Мирные деньки незаметно сменяли друг друга, а шумная семейка фермеров-плотников не давала заскучать в пропитанном спокойствием городке Нариме. Ян Башазаг уже давно доверился размеренному укладу жизни, однако только переведенный однокурсник разрушил этот мираж идиллии и покоя, подобно шаткому карточному домику. Былая реальность Яна сокрушается под разрушительным вихрем судьбы и разворачивается на 180 градусов, с корнем вырывая все, что он так горячо любил: соседских бабушек, чтение книг по травам, как ни странно, раздражающих Башазаг. Злополучная встреча с Уфиром забирает все, ровным счетом как и саму скоротечность жизни. В поисках спасения от неотвратимой гибели юноша отправляется в далекое странствие, встречая на своем пути прилипчивого мечника, что в качестве оплаты за свое спасение решает следовать за ним. Куда заведет их длинная дорожка, раскроет ли свое сердце мечник, преуспеет ли Ян в лечении, до того как станет слишком поздно? Время даст ответ.
Тёмное пространство подступало к со всех сторон. Плотная дымка, вырисовывая в воздухе затейливые и лишь свыше известные узоры, затуманивала взор. Мрак сгущался, тяжелел и плотными, почти осязаемыми парами скорби и безнадёги медленно проходился по гортани и мягко оседал на стенках лёгких.
С безвозвратно утекающим временем юноша только сильнее терялся в крохотном распадающемся мире. Сколько бы секунд ни прошло, их скоротечности не изменить.
Тягуче, капля за каплей, презрение, вина, необратимость и безысходность заполняли надтреснутый сосуд. Он тихо принимал это, поглощал и разрушался.
Забытая в клетке птица давно сдалась. Она устала биться о жёсткие прутья, ломая в кровь хрупкие крылья, и упрямо, сквозь возрастающую боль, повторять попытки выбраться. Свобода не вселяла надежды или уверенности. Не ждала впереди за ускользающим поворотом, украдкой подсматривая за потугами бедняжки. Она громко, без зазрения совести насмехалась над справедливостью и непомерностью цены, которую по незнанию за неё заплатили. Хвасталась этим перед Вечным Круговоротом жизни, глумилась и, не дождавшись иной реакции, кроме немого укора в глазах несчастной, ушла и не обернулась.
А птица-пленница всё продолжала давиться опостылевшим воздухом, утопая в непреодолимом омуте пустых страданий и кричащего безмолвия утрат. Спустя тысячи истончившихся сдавленных хрипов Смерть пожалела кроху, затягивая в желанные объятия.
Часть I
Глава 1
Нарим, юго-восток Пансо.
В солнечном Нариме царило вечное лето, и только смутные проблески краткой зимы в конце ноября и начале декабря навещали жаркие земли. Именно в это время, для многих олицетворяющее грусть и тоску, наримцы чувствовали себя наиболее счастливыми. На улице с утра пораньше звучал громкий детский смех, из пекарен доносился сладкий аромат запечённых яблок.
Улицы были сплошь завешаны маленькими красными фонариками, озарявшими вечерние узкие улочки тёплым светом. На площади жители оживлённого городка устраивали затягивавшиеся допоздна посиделки, кутаясь в тёплые одежды и грея руки о горячие жестяные кружки. Дымок, поднимавшийся от травяного напитка, не столько согревал продрогшие от непривычного холода тела, сколько дарил атмосферу уюта и комфорта собравшимся гостям.
Охмелевшие родственники рассказывали весёлые истории со свадьбы младшего племянника двоюродной бабушки с маминой стороны, недавно прибывшие перемывали косточки оставшимся на малой родине, таким же родственникам, но уже своим. Но всё стихало с шестью ударами гонга, когда полное красное солнце ныряло в круглое отверстие меж двух сплетшихся деревьев на холме Собравшихся, знаменуя первый в этом году снег, как и почитаемый старшим поколением День воссоединения родных.
Каждые шесть лет жители Нарима и уже ставшие постоянными гости из соседних деревень собирались, чтобы отметить местный праздник — День Свободы, что тысячью прозрачных стрекоз проносился над утопающим в холодном свете Наримом. Не было ни одного клочка травы, на который бы ни упал отблеск маленьких жемчужных крыльев. Их мягкий серебряный свет неспешно переливался в глазах заворожённых неописуемой красотой зрителей.
Будто играясь, стрекозы летали над головами собравшихся, то и дело меняя траекторию и вызывая этим изумлённые возгласы публики. После эти крошечные существа медленно, со свойственной им грациозностью, подлетали к жителям городка и начинали своё волшебство. Кружась в воздухе, с последними лучами заходящего солнца, они приоткрывали тайную завесу утерянной магии. И в этот краткий чудный миг город погружался в приятную тишину. Весь мир в одночасье замирал, и только быстрые взмахи крыльев стрекоз оповещали об их скором исчезновении.
Накрывшая город тьма понемногу начинала захватывать метры каменных дорожек и пролёты одноэтажных домов. И только призрачная ностальгия, греющая трепыхающиеся сердца, никуда не отступала.
Вспоминалось беззаботное детство под ругань уставшей мамы, вечно хлопочущей с плетёными корзинками, до отказа наполненными белоснежными простынями. Приятно отдающий полевыми цветами запах шлейфом следовал за каждым шагом «домоправительницы», любезно названной так собственными детьми. На заднем фоне отец копошился в огороде, причитая, что этот совсем ещё юный, собственноручно разбитый огород в будущем принесёт огромные плоды, которыми можно будет не только прокормить всё семейство, но и угощать добродушных соседей в придачу. В особо неприветливых всегда можно будет пальнуть прогнившей картошкой или переспевшим помидором. Где-то на улице, за деревянным, слегка перекошенным забором, можно было увидеть младших братьев и сестёр, весело бегущих наперегонки и по пути успевающих проговаривать желанные призы по случаю победы.
