– Только не думайте, что это я всех подставила.
– А кто?
– Не знаю.
– А к чему этот маскарад?
– Мне предложили работу на Тортуге. Каталина предложила, как только увидела мой сломанный протез. Сказала, что у нее своя экскурсионная фирма, что сделает из меня «звезду», и лет за десять я заработаю достаточно, чтобы поселиться на любой планете и спокойно дожить до старости. А что было делать? На Землю после всего, что случилось, я возвращаться не могу и не хочу. Мы как раз костюмчики примеряли, пока вы с капитаном… беседовали.
– И все слышали?
– Да. Она тут не просто фельдшер. Она тут – то ли комиссар, то ли смотрящий. Следит за соблюдением законов Братства.
– Поговорили – и будет! – Каталина была тут как тут. Она уже распахнула перед Матвеем дверь каюты. – А знаете, командор, почему наш капитан так хотел с вами пообщаться?
– И почему?
– По законам Братства он имеет право выпивать либо в одиночку, либо с равными по званию. Без компании ему скучно, а с матросами – может боком выйти. До отставки по выслуге лет он точно не дотянет. А ты, милочка, – обратилась она к Майе, – положи-ка дружка своего на кровать и пойдем со мной. За него не беспокойся – к побудке в норму придет. И попрощаться успеете. Сначала командора твоего доставим куда следует, а потом отправимся прямехонько на Тортугу. У нас весело. Тебе понравится.
Часто политику целых империй определяют чиновники самого низкого ранга, поскольку мимо них не может пройти ни одна здравая идея, а уж тем более ни одна отъявленная глупость.
Анна не стала сопротивляться, когда Тейл, защелкнув скобы на ее запястьях и лодыжках, приковал ее к штурманскому креслу. То же самое он проделал и с собой, с трудом устроившись в кресле капитана, явно рассчитанном на человека куда меньшего роста. Значит, он и впрямь действует во исполнение части шестой пункта первого инструкции по эксплуатации.
Может быть, не все, что он говорит, – ложь? Да, конечно – когда правда ему выгодна, он ее и говорит. Как же может быть иначе?
– Ну, держись, девочка! – Тейл дотянулся до пульта управления, скинул колпачок с большой синей кнопки и хлопнул по ней ладонью, а потом приятельски подмигнул принцессе, изобразив добродушную улыбку. – Сейчас тебе начнет мерещиться всякая чертовщина, но ты постарайся не обращать на нее внимания. Только потом не говори, что я тебя не предупреждал! И старайся думать о чем-нибудь приятном – например, о прекрасном принце или ванильном мороженом, и все пойдет как по маслицу…
Он продолжал что-то говорить, но вдруг откуда-то потянуло влажным ветерком, и слова его начали тонуть в шуме дождя. Частые капли падали с низкого рыхлого серого неба, и сквозь пелену тумана едва можно было разглядеть крутой склон холма, поросший редкими кривыми низкорослыми деревьями. Платье, то самое, обрывки которого остались на ступенях трапа, теперь почему-то было целым, хотя и промокло насквозь. Мокрая ткань прилипла к телу, но холода она не чувствовала. Зато мир вокруг наполнился запахами. И трава, и туман, и дождь, и вязкая глинистая почва под ногами – все имело свой неповторимый аромат. Именно это заставляло думать о том, что все случившееся за последние дни – лишь сон, иллюзия, плод больного воображения, а реальность – вот она: дождь, туман, склон холма, промокшее платье. Может быть, она просто заблудилась в дворцовом парке, и совершенно случайно ее застала здесь непогода? Наверняка сейчас толпы придворных в панике носятся по аллеям, и вот-вот из-за того куста выскочит какая-нибудь фрейлина в намокшем дождевике и радостными воплями начнет созывать придворных, больше радуясь не тому, что принцесса нашлась, а тому, что она, именно она, обнаружила ее первой. Вот такая игра в прятки. Когда-то давно, может, лет десять назад, Анна любила забавляться подобным образом: улизнуть от дворцовой челяди, а потом наблюдать из-за кустов, как те волнуются. Теперь-то понятно, что придворные тогда ни на минуту не упускали принцессу из виду и лишь подыгрывали ее шалостям.
Но нет… Это место ничуть не похоже на дворцовый парк. Нет ни тропинок, посыпанных мелким гравием, ни изящных скамеек, ни чугунных кованых фигурных решеток, увитых плющом, ни беседок, ни цветников, ни фонарей.
Принцесса шла по колено в нестриженой мокрой траве, пока не увидела едва заметную тропинку, ведущую вдоль косогора. И тут кто-то положил ей ладонь на плечо. Она замерла от испуга. Там, за спиной, не могло быть никого – она не слышала звука шагов, никто не дышал ей в затылок, и даже не было ощущения, что кто-то смотрит ей в спину. Если подкрался незаметно – значит, враг! Тот, чьи помыслы честны, не заходит со спины… Была, помнится, такая считалочка.
