В машине отец пытался выяснить, откуда в столь нежном возрасте у его дочери взялась любовь к фундаментальной науке и нарвался на лекцию о том, что в масштабах вселенной мы все просто незначительная случайность, а мне так хочется понять нечто большее, чем расчет скорости поезда, едущего из пункта А в пункт В. Мистер Грейнджер странно на меня покосился и больше ни о чем не спрашивал.
А вечером начался спектакль.
- Мам, мне как-то странно, - подошла я к увлеченной книгой миссис Грейнджер.
- Что случилось? Тошнит? Голова кружится? – сразу всполошилась та. Ну точно, явно не первый раз. Докрутим.
- Да, но не только. Тревожно как-то. Может, эта штука с отсутствием аппетита прогрессирует? Мне страшно, что я не смогу есть нормально, мам. Давай и правда поедем к тому врачу.
Миссис Грейнджер охнула, подскочила с кресла, принесла мне с кухни стакан воды и, не слушая возражений, уложила на диван.
- Ну что ты, дорогая, в этом мире так мало вещей, которые нельзя исправить. Я позвоню Стивену, мы обязательно сходим к врачу! Попробуй подумать о чем-то другом, хочешь я принесу тебе книгу? Да, сейчас, только не расстраивайся! – и мать убежала в кабинет к отцу.
Что же, настало время себя накручивать. Вечер ранний, если Стивен и правда хороший знакомый, то есть шанс, что он приедет сегодня. Шоу в любом случае не улетит в молоко.
Вздохнув, я начала вспоминать все, что у меня было до сегодняшнего дня. Моя работа, к которой я столько стремилась, и от столь многого отказалась, чтобы ее получить. Моя почти написанная докторская диссертация, которую я никогда не защищу. Мои родители и друзья, которых я больше никогда не увижу. Особняком стоял мой лучший друг, с которым мы запланировали даже жизнь после пенсии и от которого я больше никогда не услышу «Я рад тебя видеть, дорогая!». Моя маленькая квартирка в центре Праги с французскими окнами, в которой все кричало о том, что она моя. Мой бойфренд, голубоглазый моравиец с невероятным чувством юмора… И, наконец, мой кот. Комочек серой шерсти с окровавленными лапками, найденный на улице родного города, ставший моим сердцем и всегда спасавший меня от моих кошмаров. Первый, о ком я подумала в этом мире. Я больше никогда его не увижу. Я никогда не услышу его мурлыканье, он никогда не придет ко мне, когда я плачу. Без него я бы не выбралась тогда и теперь должна справиться одна. Что-то запихнуло меня в этот выдуманный мир без возможности вернуться обратно…
Меня трясло и лихорадило, я молча рыдала, перебирая все, что я так любила в своей жизни. Я могла накрутить себя сильнее, но в данном случае это было не нужно. Мне было немного жаль родителей исчезнувшей сегодня Гермионы, которым предстоит пережить этот кошмар вместе со мной, но между мной и ими, неизвестными мне книжными людьми, я всегда выберу себя.
- Дочка, сейчас приедет… Гермиона? – бросилась ко мне мать. Должно быть, молча рыдающий единственный ребенок – это страшное зрелище. Извините, миссис Грейнджер, это необходимо, - что случилось? Почему ты плачешь? Джон, перезвони по последнему номеру, скажи, что срочно!
Мать обняла меня и принялась укачивать, как маленькую. Хорошая техника, прекрасно подходит для ребенка и, с перебоями, для впечатлительного взрослого. Я уже почти не слышала звуков, только шум крови в ушах.
- Мамочка, что можно сделать, чтобы это закончилось? – прохрипела я.
- Потерпи, дорогая, просто потерпи, доктор уже едет. Все хорошо, ты в порядке. Это просто твой мозг, его трюки, - бормотала миссис Грейнджер. Кажется, ее знакомый успел дать небольшую консультацию по поведению со мной – она едва не плачет, но держится. Ох, надеюсь, магия поможет мне убедить и семью, и врача в том, что мне необходимо прописать именно то, что я хочу заполучить.
Я смутно помню, как в гостиной появился еще один человек. Меня не пытались поднять с дивана, только гладили по волосам и просили потерпеть. После укола в ягодицу я немного пришла в себя и, вытерев ладонями лицо и шмыгнув носом, поздоровалась.
- Здравствуй, здравствуй. Это было лекарство, прости, что не предупредили. Полежи пока, подожди, чтобы подействовало, а мы пока поговорим, - произнес приземистый темноволосый мужчина с выражением вечной усталости на лице.
