Полицейский с короткой черной бородкой, но не тот симпатичный мужчина, с которым мы беседовали вчера, сразу же начинает говорить по рации. Выглядит он озабоченно. Я подхожу к нему. Кассандра смотрит на Кейти. Позади меня официантка произносит «Скорая помощь».
Ноги подкашиваются, и я опускаюсь на стул, оказавшийся рядом. Подняв глаза, я вижу, что Крис с Дейзи исчезли.
Кассандра начинает говорить с полицейским.
– Это она, – холодно и равнодушно произносит она. – Она ударила ее ножом. В спину. Она ее убила.
Полицейский смотрит на меня. Сейчас он меня арестует. Что и происходит.
Они победили. Я сижу в камере и думаю о том, что я потеряла Дейзи. Заключение меня совершенно не волнует, как и предстоящий суд. Еще меньше меня интересует шумиха, поднятая в прессе. Теперь вся история выплывет наружу, но они наверняка все переврут.
В камере тихо и спокойно. Меня вполне устраивает еда, которую регулярно приносят. Мне нравится сидеть и смотреть в стену. Раз я потеряла Дейзи, ничего другого мне уже не нужно.
Дни проходят один за другим. Мне сказали, что Кейти жива и рана не такая серьезная, как можно было предположить по количеству крови. Ни сердце, ни другие важные органы не пострадали. А жаль. Надо было поглубже воткнуть нож.
Они победили. Дейзи сейчас у Криса, но меня они уничтожили. Когда я сбежала, моя участь была предрешена, и вот теперь, через много лет, они своего добились.
Симпатичный полицейский сообщает, что все обвинения с меня сняты и я свободна. Я ничего не понимаю и не желаю понимать. Просто делаю то, что он мне говорит, и в конце концов оказываюсь на улице, жадно вдыхая свежий воздух. Люди кричат и суют мне в лицо камеры. Они требуют, чтобы я немедленно все им рассказала. Я в панике озираюсь и вижу Криса с Эдом. Взяв меня за руки, каждый со своей стороны, они ведут меня к машине и сажают на заднее сиденье. И мы уезжаем.
– Что происходит? – спрашиваю я.
Я не могу ни на чем сосредоточиться с тех пор, как увидела выражение лица Дейзи, когда Кейти упала с ножом в спине.
– Ты свободна, – говорит Эд, поворачиваясь ко мне с переднего сиденья.
Мы сидим в машине Криса, той самой, на которой ездили в Корнуолл.
– Почему вдруг?
– Кейти полностью поправилась, – объясняет Крис. – Ты так и не научилась резать людей кухонным ножом. А благодаря Эду эта история стала достоянием гласности. Австралийка и американцы тоже внесли свою лепту. Ты представляешь, как на все это набросилась пресса? Необитаемый остров, несчастные пленники и прочее. Когда стало ясно, что они влипли гораздо серьезнее, чем ты, и Кейти не может выдвинуть обвинение, тебя решили освободить. Но, Эстер, ты должна была об этом знать. Разве тебе ничего не сказали?
– Я не слушала, – пожимаю плечами я. – Куда мы едем? Где Дейзи?
– Дейзи в Брайтоне, с матерью Криса, – объясняет мне Эд. – Все будет отлично.
Я вспоминаю ее лицо:
– Не будет.
Я свободна, но они все равно победили.
– Дейзи, ты ведь знаешь Эда, – говорю я.
– Привет, Дейзи! Рад тебя снова видеть. Как твои дела?
Эд переминается с ноги на ногу, поочередно глядя на нас с Дейзи.
Дейзи пожимает плечами:
– Хорошо.
Я смотрю на нее. Мне она отвечает то же самое, но вряд ли она когда-нибудь оправится от того, что ей пришлось пережить за последние два месяца. Мы поехали в Шотландию, чтобы отвлечься и побыть вдвоем. В поезде она со мной почти не разговаривала.
– Знаешь, когда мы были на том острове, твоя мама говорила только о тебе. Серьезно.
Дейзи грустно улыбается. Я сжимаю ее руку. Она поднимает на меня глаза. Мимо нас, раздваиваясь, течет поток людей. Оказывается, летом на вокзале Уэверли яблоку негде упасть.
– Правда, мама?
– Боюсь, что не совсем.
Дейзи кивает. Она все еще бледна и испугана, и меня постоянно гложет страх, что вся это история отразится на ее психике.
– Так даже лучше.
– Я на машине, – сообщает Эд. – Буду рад доставить вас до места назначения. Следуйте за мной, леди.
Я сажусь на заднее сиденье, надеясь, что Эд на меня не обидится. Просто я ни на минуту не могу расстаться с Дейзи. Машина, видимо, принадлежит родителям Эда. Это черный внедорожник, такой чистенький и блестящий, словно он только что сошел с конвейера. Дейзи садится рядом, прижавшись ко мне бедром. Весь месяц, что мы провели вместе, она отказывалась обсуждать произошедшее. Ни словом не обмолвилась о том, что ей говорили в общине, и ни разу не вспомнила о Сент-Айвзе.
«Я сделала это от отчаяния, – пыталась объяснить я ей. – Потому что они хотели затолкать тебя в машину и увезти, чтобы мы с папой тебя никогда не нашли. И остановить их я могла только так».
«Да, я знаю», – соглашалась она, отводя глаза.
Дейзи повзрослела. Она больше не выгуливает чужих собак, и из ее комнаты исчезли картинки с пони. Теперь ей хочется читать про всякие ужасы или просто сидеть, уставившись в пустоту. Я часто заставала ее перед телевизором, однако взгляд ее всегда был устремлен в себя.
– Мама, а это не ловушка? – тихо спрашивает Дейзи, после того как Эд показывает нам Эдинбургский замок. – С нами ничего не случится?
