Вика забилась в дальний угол кресла и в щель между сиденьями пыталась рассмотреть салон и верно оценить обстановку. Врал Симорский, что пассажиры не вмешаются, или не врал? Хватит ли у нее сил выбраться и добежать хотя бы до кабины пилотов? Кричать громко она не могла – голос не слушался, а на их возню до сих пор никто не среагировал, и это по-настоящему пугало.
Перед ними никого не было – целых три ряда пустовали, наверно, поэтому их нервный диалог и остался незамеченным. Справа на сиденьях были вперемешку накиданы вещи: куртки и ручная кладь, сзади виднелась дверь туалетной кабинки, над которой горели две надписи на английском: «Туалет свободен» и «Пристегнуть ремни». Смуглый гид, сидящий к ним вполоборота, временами поглядывал на Вику хмуро и с осуждением, поджав и без того тонкие губы. Сергей Абызов отвернулся к иллюминатору, зачаровано разглядывая пейзаж – Вике был виден только его вихрастый затылок, а остальные пассажиры скрывались за спинками кресел.
Ашор Визард – Вика вспомнила о нем, и сердце тотчас забилось немного активнее. Он должен быть где-то здесь, он же купил экскурсию в долину! Но почему он до сих пор не вмешался?
– Нам стоит начать все сначала, – миролюбиво произнес Симорский.
– Не дождешься! – Вика отвернулась к иллюминатору. Она подумала, что Ашор все же ее шанс, его следует немедленно найти. Но как?
– Послушай, я готов все исправить! – Симорский наклонился к ней и зашептал – горячечно, безумно, обмирая от ее близости и одновременно возбуждаясь от вида текущих по щекам слез. – Я совершил непростительную глупость, но это было сильнее меня. Ты настоящая колдунья, от которой сносит крышу. Ни одну девушку я не хотел так страстно, как тебя! Я готов пойти на все, на любое преступление, на любую подлость, лишь бы ты была со мной!
Вика молчала, охваченная ужасом. От его слов ее опять словно парализовало. С абсолютной ясностью она поняла, что ее похититель сумасшедший. А еще ужасно болела голова, горло саднило, и на шее наверняка останутся синяки… как у Марины – напрасно она ей не поверила, сочла мягкотелой. Господи, она всего лишь хотела ей помочь! А на самом деле шла на поводу у маньяка!
А Симорский шептал и шептал:
– Я тебя озолочу, сделаю тебя королевой! Ты будешь иметь все, что пожелаешь. Я на других женщин и смотреть не стану. Ты – мой мир, мое будущее, мое проклятие и блаженство! Стань моей, умоляю тебя, ты ни о чем и никогда не пожалеешь!
Вика взглянула на Симорского, подмечая лихорадочно блестящие глаза и частое дыхание. Если правда то, что он сейчас лопочет, она все еще имеет над ним власть. На его стороне физическая сила, но и она кое-что может – при условии, что не будет вести себя как жертва.
– Замолчи! – велела она и совсем не по роли закашлялась. – Не выставляй себя жалким придурком. Я таких терпеть не могу!
Симорский замер, не сводя с нее вожделевшего взгляда. Вика выпрямилась – насколько это позволяло самолетное кресло, слабость и привязной ремень. «Соберись! Актриса ты или нет?» Она представила себя античной богиней, карающей простого смертного, нарушившего ее покой, и на каком-то трансцендентном уровне, незримом и неощутимом привычными пяти чувствами, дала понять, насколько она величественна, а сидящий перед ней человек жалок и груб.
– Со мной так нельзя, я тебе не девка подзаборная! – и, дождавшись, когда на лице продюсера мелькнет тень растерянности, Вика закончила: – Если хочешь добиться моей благосклонности, будешь делать только то, что мне нравится!
– Говори! – задохнулся Симорский. – Я исполню любую твою просьбу! Даже самую невозможную.
– Во-первых, не смей меня лапать! Из-за тебя я почти потеряла голос, и мне это не нравится!
– Прости, впредь я буду очень нежен. Но ты вывела меня из себя! Я...
Вика взглядом заставила его заткнуться.
– А во-вторых, мне надо умыться, и во рту сильно сушит. Встань и пропусти меня в туалет!
Симорский огляделся.
– Ладно, – он стал подниматься. – Могу даже сопроводить тебя до кабинки.
Вика сжала зубы и осторожно протиснулась в проход. Выпрямившись, она несколько мгновений стояла, борясь с головокружением и выжидая, чтобы коленки перестали предательски дрожать.
– Так тебе помочь? – вкрадчиво спросил продюсер.
– Я сама!
Вика оглянулась на пассажиров. Сначала среди незнакомых ей иностранцев она увидела Катю, спутницу Абызова – девушка мирно дремала, а от уха у нее тянулась нитка наушников. А вот перед ней, в самом первом ряду у занавески находился Ашор. Вика не могла обознаться: только у него был такой пестрый шарф грубой вязки, кончик которого свешивался в проход. «Значит, сейчас или никогда, будет только одна попытка».
– Давай я все-таки тебя отведу.
– Иди к черту!
Самолет едва заметно качнулся, и Вика с отчаянием толкнула Симорского обеими руками, опрокидывая на груду вещей у него за спиной. Тот не удержал равновесия и осел, сверху на него посыпались куртки, погребая под пестрым завалом, а Виктория рванула по проходу, хватаясь за спинки кресел.
