Вчера, 26 декабря, слегка оглушенные длительным перелетом, они заселились в отель, но долго оставаться в номерах не смогли. Да и как прикажете спокойно спать в кроватях, когда на экзотических узких улочках Ушуаи, живущей за счет туристов, вовсю праздновали и шумели? Песни, шествия, танцы прямо на мощеной булыжником мостовой, фейерверки и зажигательная музыка соблазняли миллионом удовольствий. Наплевав на усталость, молодежь с энтузиазмом влилась в местный карнавал, чтобы веселиться до утра. Позже это обернулось заспанными физиономиями, отсутствием «искры в глазах» (на что особо пеняла за обедом Бекасова) и сильной головной болью у тех, кто не рассчитал силы, употребляя аргентинское вино. А кое-кто еще умудрился остаться и без денег: воришки на улицах, примыкавших к отелю, где селились беспечные иностранцы, тоже не дремали.
- Да кто ж знал, что у меня вытащат бумажник! – оправдывался красавчик Сергей Давыдов, неизменный исполнитель роли Ромео и Дон Жуана. – Ну, прости, что не о кошельке думал, а о тебе, мой цветочек! Ты была точкой притяжения всех моих желаний!
Анна Егорова, к которой был обращен его пламенный спич, недовольно скинула руку Давыдова со своей талии.
- Для драматического актера твои речи слишком примитивны. Что толку мне от твоих точек притяжения, если в такой холод ты даже стаканчик горячего кофе мне купить не в состоянии?
Сергей вздохнул, всем видом демонстрируя сожаление и справедливость упреков, и вернулся к чемоданам, едва не столкнувшись с красивой стройной девушкой в синей куртке.
- Прости, Викуся, сегодня не мой день, - пробормотал он.
Вика Завадская ничего не ответила, подхватила из груды вишневый чемодан на колесиках и с длинной перископической ручкой, и чуть отошла от толпы, разглядывая будущих попутчиков. Кроме артистов антрепризы счастливый новобрачный Павел Долгов ангажировал еще и группу из цирка. Фокусники, гимнасты, жонглеры и танцовщики должны были оттенить серьезные театральные постановки и развлечь тех гостей, кто привык к менее интеллектуальному досугу. За ужином во время почти недельного плавания туда и обратно циркачам предстояло выступать с разнообразными шоу, превращая ресторан в подобие парижского кабаре. Говорили также, что другим рейсом сюда летел целый оркестр музыкантов, способных на самом высшем уровне исполнять репертуар от сонат Бетховена и джазовых композиций до пресловутой «Мурки».
Анна Егорова, внезапная любовь Давыдова- «Дон Жуана», была как раз из цирковых. Гибкая, тонкокостная и подростково-плоская, она, как убедились ребята во время ночного карнавала, умела без устали танцевать, метать ножи в цель (Анна даже выиграла плюшевого медвежонка в уличном тире) и пить, не пьянея. Из всех она сразу выделила Сергея и так к нему прилипла, что он, кажется, даже не понял, что оказался полностью в ее власти. Вика догадывалась, что они провели вместе ночь, не только шляясь по улицам, но и продолжили банкет тет-а-тет в одном номере. Во всяком случае, теперь Анна ни на шаг не отходила от красавца Давыдова, командовала им, капризничала, а тот отчего-то покорно сносил все эти неудобства.
Анна Вике не нравилась. На ее взгляд, было в ней что-то фальшивое, таящееся в самой глубине вроде бы вечно смеющихся глаз. К Сергею Вика ее, разумеется, не ревновала, но решительно не понимала резонов своего партнера, избравшего в подружки не слишком фигуристую и явно циничную стервочку.
Наконец все вещи были извлечены из недр багажного отсека, и автобус, пофыркивая, направился обратно в отель. А его пассажиры, груженные чемоданами, сумками и фотоаппаратами, дружной толпой зашагали к пирсу. Плыть на ледовый континент им предстояло на экспедиционном судне «Душа океана», ходившим под аргентинским флагом.
- Помочь? – к Вике неслышно подкрался один из цирковых: высокий блондин лет за тридцать, с аристократичной небритостью на лице, облачённый в элегантное двубортное пальто и шляпу. Он шел налегке, если не считать небольшую спортивную сумку, перекинутую через плечо.
- Нет, спасибо, я сама, - она окинула незнакомца беглым взглядом. Кажется, он работал иллюзионистом.
- Ашор Визард к вашим услугам, - подтвердил тот ее догадки и в довершение образа извлёк прямо из воздуха розу. Бумажную. – Это вам, милая девушка. Красота к красоте.
Вика, поколебавшись, розу взяла, чтобы не обижать человека. Но сделала это с такой холодной надменностью, что иллюзионист продолжать знакомство не отважился.
На пирсе было еще более суетно и шумно, чем возле ангаров. Погрузка шла давно, может и не один день. На борт корабля с помощью портовых кранов поднимали контейнеры, огромные тюки и бесчисленные бочки с горючим, упакованные в кластеры по 16 штук каждый – все это поглощали емкие трюмы ледокола.
