С марта и почти до самой последней недели перед войной на базе своей корабельной ударной группы и кораблях, стоящих в боевых дежурствах, через каждые два-три дня в случайном порядке будущие боевые пловцы и экипажи кораблей отрабатывали друг на друге систему нападения и обороны. Каждая атака в последующем разбиралась до мелочей и стенографировалась. В нашей реальности в 1941 году, когда начали создавать отдельную роту водолазов-разведчиков, энтузиазм участвующих встретился с новой формой препятствия проведению в жизнь такого подразделения – ПСИХОЛОГИЕЙ.
Учет психической подготовки действий человека в водной среде не проводился, и как результат – идейные добровольные кандидаты оказались заложниками таких понятий, как клаустрофобия и действия в одиночку в опасной среде, а что-то сделать на русский авось – смерти подобно. Отсев оказался массовый, боязнь погружений и травматизм – запредельные. Не помогали ни партийная дисциплина, ни призывы, ни строгие выговоры. Партийная дисциплина столкнулась с рефлексами Павлова. Как вы думаете, что победило? Только самостоятельный, выносливый, упорный, уверенный в себе – и чуточку «педант» – может выжить под водой и стать оружием.
Кто-то может сказать – болтовня. А как же тогда смотреть на всех тех выпускников (тысячи) современных высших военно-морских училищ, каждого из которых пропустили через 10-метровую цистерну с водой, в которой они имитировали борьбу с водой в затопленных отсеках. Это не боевые пловцы, а обычные парни, которые просто живут идеей морской жизни. Или моряки-подводники – нет там массовой водобоязни, любой обязан и умеет пользоваться ИСА.
Поэтому на Дунайской флотилии этой реальности уже в 1941 году, с минимальными потерями можно сказать, появилось два подразделения – настоящих боевых пловцов и их упрощенной копии, стремящейся к мастерству лучших товарищей. С единичным отсевом претендентов.
Крона плывуна дотрагивается до корпуса стоящего у берега монитора «Ласкар Катарджиу», теперь удерживавшаяся за него пятерка пловцов подбирается к борту и специальными крюками закрепляется под правым бортом корабля. Несколько аккуратных совместных действий, и плывун начал движение вдоль борта корабля далее по течению. Корабельные сигнальщики обнаружили прибившийся к борту корабля плывун и, не будя подвахтенных, взялись самостоятельно с помощью багров проводить дерево вдоль борта к корме. Из трех вахтенных двое занялись работой с баграми.
Подвесив на крюки снятые реблизеры и получив относительную свободу действий, боевая пятерка пошла на штурм корабля. Мое дело – ходовая рубка и пост связи.
Шумная возня на юте монитора отвлекла сигнальщика от правого борта, на который в несколько отработанных движений, без единого звука сливающейся с гидрокостюмов воды, поднялись пять теней. Прямо с борта двое диверсантов по леерному ограждению и ограждению мостика поднялись на надстройку. Вторая пара, разделившись, начала обход надстройки от носа к корме. А я направился к приоткрытой двери, ведущей в ходовую рубку.
В одно движение распахиваю дверь рубки и перемещаюсь в рубку, держа в руках два револьвера с глушителями. Пока правая рука сопровождает ручку двери, левая начинает огонь по поворачивающемуся к открывшейся двери румынскому офицеру. Несколько хлопков, и еще не осознавший опасность человек начинает опускаться на палубу на внезапно ослабевших ногах.
В задней части рубки приоткрытая дверь показывает чью-то голову в наушниках. Сидящий боком матрос так и не обратил внимания на открывшуюся полностью дверь. Еще пара выстрелов разносит голову радиста и наполняет помещение запахом сгоревшего пороха. Ходовая и радиорубки чисты.
Выхожу на надстройку и вижу сделавших свое дело ребят своей пятерки. Нет смысла в рассказе о том, как можно стрелять по живым мишеням, ошалевшим от неожиданного нападения. Достаточно только одной цепочке наблюдения и обнаружения выйти из строя, как участь обороняющихся будет плачевна.
Несколько жестов докладов, и я поворачиваюсь в сторону захваченного ранее сторожевого катера, стоящего выше по течению. Пара вспышек синего направленного фонаря сообщают верхнему охранению о запуске к кораблю аквалангистов призовой команды. Новая пара жестов, и начинаем зачистку спящего корабля. Пятерка вновь действует как единый организм в разных местах корабля. Я с напарником опускаюсь в тамбур офицерского отсека. Главная цель – каюта командира корабля и каюта помощника, в одной из которой находится криптографическая документация шифрования донесений связи. Одна такая сумка с документами стоит как минимум тысячи бойцов без мысли о соизмеримости.
