Выживает сильнейший полностью

– Веселье било через край. После этого я не то чтобы порвал с ним, но старался держаться подальше. Уж слишком он был энергичен, а мне в жизни хватало проблем и без его дурацкой космогонии. Видимо, он почувствовал это, постепенно пыл его начал угасать, и в конце концов мы стали просто кивать друг другу при встрече. Примерно за неделю до выпуска я провел вечер, один из очень немногих, в городе. Познакомился в баре с мужчиной, и мы решили вместе поужинать. Он был постарше меня, ему тоже не давала покоя совесть. Кончил он тем, что развелся с женой, заработал вскоре после этого обширный инфаркт и в сорок два отправился в лучший мир... Так вот, выходим мы с ним из ресторана. На перекрестке горит красный, стоят машины. Приятель кладет мне руку на плечо, а на публике я этого не люблю. Уклоняюсь. Мы идем к переходу, и тут я затылком ощущаю на себе чей-то взгляд. Поворачиваю голову и вижу за рулем красной спортивной модели Уэса Бейкера. Сипит и смотрит сквозь меня, а на лице написано: теперь-то все ясно. Зажегся зеленый, он сразу же нажал на газ и рванул, притворившись, что ничего не заметил. Но через неделю кто-то вскрыл мой шкафчик и набил его кипой гейских порножурналов, причем отдельные были самого низкого пошиба. Конечно, никаких доказательств, что это сделал Бейкер, но кто еще? Потом я пару раз замечал, как он изучающе на меня погладывает, будто я редкая птица.

– Тебя интересовала его сексуальная ориентация. Так может быть, он тоже не бесцельно разъезжал по улицам и испугался, что ты заметил его самого.

– А журналы в шкафчике? Или лучшая защита – это нападение? Не знаю, мне кажется, у него просто старая добрая гомофобия.

– Маловато терпимости для интеллектуала.

– С чего бы это одному зависеть от другого? Для меня он всегда был псевдо интеллектуалом, Алекс. Скользил по верхушкам. Скрытый гей? Возможно, но меня это не интересует. По вполне понятным причинам я не стал тогда лезть на рожон, и ему все сошло с рук. Потом мы долго не виделись. Лет пять назад он стал сержантом и перевелся на Запад в качестве инструктора. Я еще подумал тогда, что начнутся проблемы. Но их не было. Он первым подошел ко мне: привет, Майло, давно не виделись, как дела. Очень жизнерадостно. Такое ощущение, что он опекает меня. Покровительствует. Но детективы не часто контактируют с теми, кто ходит на службу в форме, и наши дорожки с ним не пересекались. Несколько месяцев назад он опять взобрался на очередную ступеньку – Паркер-центр. Какая-то административная должность.

– Если он причисляет себя к интеллектуалам, то почему тогда не хочет снять форму и уйти в детективы?

– А может, ему нравится улица? Может, он надевает оковы космической йоги на преступников? А амуниция – идеально подогнанные брюки и китель, пушка, дубинка, нашивки? Кое-кто в погонах считает детективов бумажными душами, неудачниками. Или ему приятно чувствовать себя учителем, помогающим встать на крыло молодым неоперившимся птенцам.

– В нем есть нечто общее с Ноланом. Эрудит-самоучка, примеривающий на себя то одну, то другую философскую тогу. Я не думаю, что Управление работает по принципу компьютерной службы знакомств, встреча этих двоих представляется мне случайной.

– Она явно не случайна. У Бейкера была возможность выбора.

– Я размышлял о том, что самоубийство может быть как-то связано с работой Нолана, но Бейкер сказал Хелене, будто не замечал в поведении ее брата ничего странного и не знает, что думать.

– У Бейкера, каким я его помню, всегда было свое мнение. Свое собственное мнение по любому вопросу.

– Может, мне самому с ним поговорить? – Я вспомнил скупого на слова Леманна – интересно, проявит ли еще кто-нибудь такую же сдержанность?

– Хочешь и сюда влезть? Направляя Хелену к тебе, Рик думал, что ей хватит пары сеансов.

– Почему?

– Он назвал ее дамой весьма здравомыслящей, деловой. Встаньте на весы! Следующий! Встаньте на весы. Следующий...

У меня о Хелене сложилось такое же мнение, и, когда она позвонила, чтобы договориться о втором визите, я удивился.

– Самоубийство брата могло многое изменить.

– Тоже верно. Да, я заходил к кадровикам, Леманн действительно проходит по их спискам в качестве консультанта, наряду с другими. Но это все, что мне удалось узнать.

– Не трать больше на него время. У тебя и так на руках столько...

– На больших руках, – басом прорычал Майло, демонстрируя огромные ладони с растопыренными в стороны пальцами. – Большого человека с большой работой. Поползу-ка я в свою берлогу. Караулить большую удачу.

Я расхохотался.

Он уселся за руль и включил зажигание.

– Еще одно, чтобы развеять сгущающийся пессимизм: звонил Зев Кармели, сообщил, что я могу поговорить с его женой завтра, у них дома. Я сказал, возможно, мы с тобой подъедем вместе, думал, он воспротивится. Но нет, Кармели становится более конструктивным. Как будто начинает верить, что я на его стороне. Есть время и желание?

– Когда?

– В пять.

– Встретимся там?