Сан-Франциско захлестнула волна похищений жителей пришельцами. Как-то Фиби получила письмо от одной женщины, утверждавшей, будто ее сестру "забрали". Она писала, что та исчезла ненадолго, а после возвращения почувствовала почти демоническое рвение к новой тренировочной программе. Эта программа, созданная Мег Уиншип, стала невероятно популярной во всем городе. Через несколько дней в Сан-Франциско должен был состояться марафон, на котором Мег Уиншип собиралась лично заниматься со своими поклонницами. Во всем этом просматривалось что-то сверхъестественное, и сестры решили, что во время спортивного праздника легче всего понять, кто или что стоит за наступившим хаосом.
Марианна и Кевин Хаас были женаты уже четыре года, но обзавелись собственным домом лишь четыре недели назад. Их новое жилище — домик бирюзового цвета с желтой отделкой — располагалось всего в трех кварталах от парка Золотых ворот. В нем имелось три спальни и две ванные комнаты. За него еще предстояло выплачивать взносы в течение тридцати лет, причем на первый из них пришлось копить деньги долгие годы. Но зато теперь можно было упиваться тем, что это твоя крепость, и как угодно обустраивать его, не оглядываясь на домовладельца: менять обои, переносить двери, рисовать на крыше огромный знак мира...
Чего им еще не хватало — так это машины. Беда невелика. Вот только нынче, вечером в пятницу, пришлось тащиться в супермаркет пешком. А нужно было набрать всего на свете: продуктов, моющих средств, посуды, дезодорантов... За прошедший месяц новоселы так и не успели наполнить свое жилище всеми необходимыми мелочами, а значительную часть старых вещей они оставили на прежнем месте. И вот теперь, сгибаясь под тяжестью целлофановых пакетов, они ощущали себя первопроходцами неизведанного континента, несущими с собой весь свой мир.
— Пожалуй, — процедил Кевин, борясь с врезающимися ручками пакетов, — стоило выбрать дом поближе к автобусной остановке.
Марианна, которой было так же больно, вымученно улыбнулась в ответ и заверила:
— Ничего, скоро все утрясется.
— Утрясется, — согласился он. — И вообще, бывает куда хуже. Надо бы еще натаскать камней для отделки погреба.
— Да ведь у нас нет погреба, — заметила жена. — Но машина все равно не помешала бы.
Кевин так и знал — она это обязательно скажет. Разговоры о машине были ее любимым коньком с момента свадьбы. Он же утверждал, что никому из жителей Сан-Франциско автомобиль по-настоящему не нужен. А если так, то для чего наживать себе головную боль со всякими страховками, лицензиями, парковками? Для чего способствовать глобальному потеплению и разрушению озонового слоя? Чтобы не обзаводиться машиной, есть масса веских причин, а чтобы обзаводиться — лишь одна. Ну ладно, четыре, если считать все натруженные конечности.
— Лучше не начинай, — предупредил Кевин.
Супруга лишь усмехнулась и сказала бодро:
— Остался всего лишь квартал.
Стоял теплый вечер. Фонари золотили длинные светлые волосы Марианны. Окружающий пейзаж навеял ей мысль о том, как сильно она до сих пор влюблена.
Кевин хотел сказать еще что-то, но его неожиданно ослепили фары, появившиеся, как ему показалось, на холме. И тут он вспомнил, что здесь нет никакого холма — местность совершенно пологая. Стало быть, это не фары. А огни все приближались откуда-то сверху, освещая все вокруг.
— Марианна, — позвал Кевин, указывая пальцем, — посмотри.
Больше он не успел ничего сказать — огни резко свернули влево, потом вправо. Казалось, это самолет или вертолет движется зигзагами. Огни появились всего метрах в полутора над крышами, потом на мгновение исчезли, затем вновь вынырнули над парком, но теперь двигались ниже. Супруги следили за таинственными огнями проглотив язык. Кевин пытался собраться с мыслями, как вдруг огни повисли прямо у них над головой. Их обдала волна воздуха, будто от пролетевшего самолета, и Марианна невольно вскрикнула. Нечто, которому Кевин никак не мог подобрать названия, не пролетело мимо, а развернулось, сделало круг и снова приблизилось к ним. Кевин почувствовал, как сумки падают наземь из внезапно ослабевших рук, услышал звон разбившегося стекла, но будто бы издалека, так, словно все это происходило не с ним, а с кем-то другим...
«Держи себя в руках», — приказал он себе мысленно. Несколько раз моргнул, уговаривая себя, что волнуется чересчур и что происходящему должно быть какое-то рациональное объяснение. Кевин Хаас вообще был рациональным человеком, поскольку занимался разработкой компьютерных программ, то есть относился к тем людям, к которым обращаются за помощью все остальные. Но ему было не под силу объяснить происходящее, а может быть, лишь померещившееся. Вероятно, он просто перегрузился массой рабочих и домашних обязанностей. Скорее всего в небе не было никаких огней, а лишь отражение фар какой-нибудь дальней машины. И теперь из-за такой ерунды придется возвращаться в супермаркет за всем, что сейчас разбилось.
Но, поглядев на дорогу, Кевин не увидел ни брошенных пакетов, ни разбившейся посуды и яиц. Ноша по-прежнему была у него в руках и все так же врезалась в кожу. А Марианна была...
То есть ее не было. Оглядевшись, Кевин вообще не увидел никого. Фонари заливали улицу светом, так что тянувшиеся вокруг дома были прекрасно видны. Он стал звать ее, не жалея связок. Но добился лишь того, что в домах стали зажигаться окна, а люди начали высыпать на улицу.
Никаких следов Марианны и ее пакетов...
Лихорадочно озираясь, Кевин вспомнил пролетавшие над головой огни, но их тоже след простыл. Только в воздухе разлился странный запах, напоминающий корицу.
Кевин остался один.
